И тогда приходят мародеры

Советская повесть, опубликованная в 1982 году. Её главный герой - Илья Константинович - профессор истории, преподаватель. Прошёл фронт, вернулся живым - единственный из своего класса, теперь ему под 60, но чувствует он, что живёт не так как было бы правильно - но мельче, суетнее, безвольнее.

Я не верю в женский интеллект, - заявляет профессор. Конечно, если бы верил, не женился бы на дуре необразованной, с которой теперь и поговорить не о чем, с которой объединяет его только быт, общий выросший сын и привязанность. Он не подавая виду, раздражается от каждого её слова, от фальшивости её светской улыбки. Он повесил на неё ярлык пронырливой мещанки. А она, при всех её недостатках, весьма в курсе его дел и неравнодушна к ним. Во многом он, может быть, и прав, но вот сложилась такая ситуация - декан смертельно болен и всем очевидно, что скоро на его место потребуется новый человек. Кто это будет?   Некий Вавакин, на чьей далеко не блестящей защите довольно давно присутствовал Илья Константинович. Вавакин явно шёл не науку двигать, а за "кормовыми добавками", которые даёт учёная степень. Ценность его диссертации была очевидно несущественной. Но Илья Константинович и тогда поплыл "по волнам" и теперь не проявил возмущения. Ведь некрасиво будет, если он сам о себе пойдет хлопотать. Недостойно, неправильно. Он огорчён активностью жены, которая рвётся "поговорить с кем надо", иронизирует, что "не быть ей первой леди факультета".  О, как это по-мужски - благородно отстраниться, а потом сетовать в курилке, что ставят не пойми кого. За кого проголосовал, того и поставили. Ну а смысл бунтовать, если всё равно поставят кого надо? А бездарность потянет за собой новую бездарность на смену, ведь талантливый ученик может и перерасти своего благодетеля...

Это не единственная тема, затронутая в книге - есть у Ильи старший брат, с которым не получается общаться много лет - жёны перессорились (ну и встречайтесь без жён, или лениво?). Был и ещё самый старший - погиб на войне. Отличный парень был. А выжил вот на войне он - Илья, нерешительный, осторожный, младший, меньший по всем качествам.

Есть сын, такой же мямля, к неудовольствию родителей. И был случай во время летних купаний, после которого сын и отец не хотят глядеть друг другу в глаза.

А есть успешный сосед, раздражающе кичащийся своим достатком. Но не это же главное? А что? за что готов был бороться в своей жизни Илья Константинович? или только плыть по реке жизни как бревно?

Что это было? исповедь автора или портрет никчёмного "героя своего времени", успешно про...шего Советский Союз, с массой таких  же нерешительных, осторожных, разуверившихся.

Мне особенно обидно читать про таких, именно потому, что мой отец в свое время достиг хороших должностей своими талантами и организаторскими качествами, эрудицией, красноречием, неравнодушной позицией. Он бунтовал и уходил, если не мог побороть, не считаясь с потерями, но часто и побеждал. Не давал начальству всех калибров использовать общественное в личных целях, не обращался с людьми как с холопами. Его любили подчиненные. Я помню как мы ходили на волейбольный матч, болеть за команду его личного водителя Славика. И всё же однажды он не сумел победить систему круговой поруки, настолько прогнившую сверху донизу, что и управы на них найти уже поблизости невозможно было. Его не удержала большая северная зарплата и он  уехал на материк. Поражение сильно расстроило его, он вскоре смертельно заболел. И происходило это примерно в том же возрасте, когда и у безвольного героя повести заболело сердце. Только один боролся, не сдавался во всю силу отпущенных ему талантов, а другой отступал, да молчал в тряпочку - и выжил, слава богу. Будет и дальше молчать, терпеть и на жену жаловаться.

Пусть действие книги происходило при Брежневе, глубоко заблуждаются те, кто считает, что теперь другое время и другие проблемы. Всё то же, только декорации меняются и стиль изложения. Кстати, эту повесть  безошибочно можно определить как образец позднесоветской городской прозы, в отличие, от  Георгий Владимов - Три минуты молчания,  которая будучи написана в 1969 году читается как совершенно современное нам произведение. Но я люблю гостить в разных периодах и разных странах. Поэтому мне книга понравилось, хотя и не понравился главный герой.

Вот уж правда, «Большое видится на расстоянии…» Читала эту повесть в семидесятых годах. Понравилась. На долгие годы от этого повествования осталось ощущение большой правды и презрительное отношение к трусливости в частности, и предательству, в общем. Перечитав сейчас это произведение Георгия Бакланова, нисколько не разочаровалась. Более того, увидела этот военный эпизод по-другому, по сути, трусливый приспособленец Ищенко присвоил чужую победу. Он действительно приспособленец, потому что, будучи в начале повести отличным военным, изменил своим убеждениям и с развитием ситуации повёл себя беспринципно, перевернув историю в свою пользу. С первых страниц мы знакомимся с командным составом дивизиона. Командир Ушаков – щеголеватый, бравирующий своей неуязвимостью, веривший в свою счастливую звезду, молодой парень, как сказали бы сейчас. Замполит Васич – обстоятельный, неторопливый, надёжный и решительный человек. Начальник штаба Ищенко – грамотный военный, отлично оценивающий обстановку и решительно действующий в обычных боевых условиях. Когда была перехвачена радиограмма о направлении немецкого танкового удара, их дивизионом пожертвовали, т.к. они находились ближе всех к месту прорыва, и нужно было выиграть время для подхода основных сил. Таковы реалии войны, и дивизион вступил в свой последний бой. Ищенко в критическую минуту, поняв, что враг обошёл его батарею, кинулся в сторону от людей, кого обязан был вывести. Легче уцелеть одному, «он знал: если не вырваться сейчас - конец». Я читала в автобиографии, что Григорий Бакланов воевал, и на фронте прошла его юность, там состоялось его становление. В своих произведениях он всегда использовал имена погибших друзей, чтобы так увековечить их. Когда читала про смерть Мостового, мне именно так и казалось, что это рассказ о близком друге, рассказ о лично пережитой потере. Гибель Мостового - героический опоэтизированный порыв человека, убившего танк в момент своей смерти. Апофеоз его личной войны. Что чувствует погибающий человек? Он завершает начатое дело. Так и командир дивизиона Ушаков погибает счастливым, потому что его отважный порыв был реализован, так он видит умирая. А Ищенко… В удобный момент он выбрался из своей «щели» и примкнул к уцелевшим, к тем, кого вывел замполит Васич. Ни на один конкретный вопрос он не может дать точного ответа и умный Васич ему не верит. Более того, суетливое поведение Ищенко и постоянное потрясание полой простреленной шинели убеждают в обратном: «…предал, потому что бежал. Из жалости к себе. За тех, кто жалеет себя в бою, другие расплачиваются кровью… Выйдем – будем его судить». Не успел, на последнем марш-броске сам погиб, он же не о подвиге думал, а о том, как сохранить уцелевших. Единственный офицер в группе, вышедшей из окружения, - Ищенко, ему и докладывать обо всём и обо всех. Верить больше некому. Истинные герои убиты, и все неудачи можно списать на них, ведь мёртвые сраму не имут.

Такую прозу называют корявой. А мой невоспитанный брат и вовсе определяет её простецким словом "фуфло". Потому что никакая это не проза, так, набор слов. Хуже всего диалоги. Может, какие-то люди так и разговаривают, но мне такие точно не попадались. Впрочем, ремарки тоже удались на славу (вроде "холодными пальцами она пригладила ему бровь"). Как и офигительно глубокие обобщения ("К мужьям почему-то не ревнуют", "Только голодный человек знает, как пахнет свежевыпеченный хлеб"). В общем, если книга попадёт в руки, отнеситесь к ней, как к пародии, потому что всерьёз это воспринимать невозможно. Хотите ещё вас повеселю? Это любовный роман. С соответствующими описаниями ("Запах духов от разогретого ее тела ударил в голову"). И с огромным морально-нравственным пафосом. Буквально, "Что такое хорошо и что такое плохо". Маяковский нервно курит в сторонке. И вот что я скажу: ненавижу советскую литературу. Эту казёнщину, пошлятину и банальщину, насквозь пропитанную фальшью.