Танатография Эроса. Жорж Батай и французская мысль середины XX века

Жорж Батай, Андре Бретон, Александр Кожев, Жан-Поль Сартр, Габриэль Оноре Марсель, Морис Бланшо, Пьер Клоссовски, Юлия Кристева, Ролан Барт, Мишель Фуко, Жак Деррида, Дени Холье, Жан-Мишель Хаймоне

Французскому писателю Жоржу Батаю (1897 -1962) не довелось быть "властителем дум", зато ему удалось совершенно другое - невозможное - соединить в своей творческой позиции, точнее, во многих позициях своего творчества (поэзия и порнография, философия и этнография, теология и политэкономия, искусствоведение и публицистика) главные стратегии французкой мысли XX века: сюрреализм, эксистенциализм, "новую литературную теологию", структуризм. В книге представлены опыты истолкования творчества Батая, пр...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

14 оценок

5
57%
4
21%
3
14%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 16Хотят прочитать 60

Рецензии

Dada_horsed
28 июня 2009
Вообще, когда я говорю или думаю о творчестве Жоржа Батая, мне всегда хочется сделать многозначительную мину и сказать: "О, Батай такой Батай!", - потому что это, пожалуй, самая исчерпывающая характеристика для него. "Все пародирует все" - главный принцип мастера, безупречно владеющего приемом зеркала-парадокса. В этой книге Жорж Батай связывает два, по его мнению, "несовместимых" (но не для меня) понятия: эротизм и смерть, которые выступают главными движущими силами в эволюции человечества и противопоставлены сексуальности и неведению животных. Рассмотрены соотношения этих понятий в первобытной, античной и христианской культурах. В каком-то смысле эти идеи продолжают мысли Фрейда о культуре и религии, но разница в нюансах позволяет говорить, что Батай все же пришел к чему-то принципиально новому. Как и всегда, он поэтичен (впрочем, впечатление смазывается из-за дурного перевода на русский), увлекателен и заставляет задумываться. Хотя бы о соотношении смерти и эротизма в собственной жизни.
Читать далее
5 понравилось
0
282
Gilen
1 июня 2014
Действительно заинтересовали только пара страниц в комментарии, посвященных отношениям Батая и Кожева. Во время войны Кожев зачитывался мистической литературой, что в результате привело его к следующему выводу: возможен либо гегелевский дискурс абсолютной истины, либо мистическое молчание. Об этом же говорится и в его рецензии на книги Батая. А вот батаевским Внутренним опытом я не проникся, как и вообще его мистикой.
3 понравилось
2
549