Дорогою на Бабадаґ

Анджей Стасюк

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

24 оценки

5
38%
4
42%
3
21%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 24Хотят прочитать 52

Рецензии

tataing18928 января 2025 г.
Медитативные блуждания сквозь пространство и время
В книге очень много географических названий, куча мест, городов, городков, деревень, а при этом нет ничего, только бесконечность и безвременность, при этом не сказать, что книга скучная, хотя в ней ничего не происходит. Язык хороший, есть философские отступления, недолгие, но важные, как заезд на АЗС во время движения по дорогам прошлого, настоящего и будущего, которого нет, пока оно не стало прошлым (с). Книга атмосферная, это атмосфера сельской местности центральной и восточной Европы, мест, в которых со временем ничего не меняется, и жизнь могла быть такой и 200 лет назад, и 1000. В общем, не книга, а сплошная медитация. На любителя, но мне понравилась.
Читать далее
17
132
sibkron20 мая 2016 г.
"На пути в Бабадаг" - роман-травелог Анджея Стасюка, удостоенный престижной польской премии "Нике".
Путешествуя по Центральной и Восточной Европе автор ведёт записки и пытается зафиксировать ускользающую реальность. Главный герой близок персонажам ранних фильмов Вендерса, произведений Зебальда, где-то может и Модиано с Уолтером Абишем. Объединяют их темы идентичности, памяти, времени и пространства. Стасюк намеренно избегает больших городов, потому что пытается найти первозданное, нечто, являющееся источником зарождения европейской жизни. Именно на периферии можно увидеть воочию разрушающую работу времени, осыпающиеся здания, кочующие цыганские таборы, словно ты вернулся в некие давние времена, когда ещё не было монстров из металла, стекла и бетона. Можно любоваться на закат и слушать романтизированные рассуждения о былом коммунистическом и националистическом прошлом, ведь это так типично и для наших соотечественников тоже, обретя свободу, восхвалять былую тиранию. Стасюк не едет рассматривать соборы, статуи и другие достопримечательности, нет. Его привлекает поездка на могилу Чаушеску, споры об Энвере Ходже и место рождения Корнелиу Кодряну. Ведь именно недавнее неизжитое прошлое, несущее боль или радость, привлекает своей неизведанностью и неисхоженностью:

Прошлое чем древнее, тем хуже. Оно изнашивается от человеческих мыслей, словно телефонная книжка от прикосновений пальцев.
Европа для Стасюка единое целое, а центром подсознания он называет Албанию, "ночной кошмар спящего Парижа, Лондона и Франкфурта-на-Майне":

Во всяком случае, тем, кто употребляет слово «Европа». Это сродни обряду инициации, потому что Албания — подсознание нашего континента. Да, Албания — это европейское ид, ночной кошмар спящего Парижа, Лондона и Франкфурта-на-Майне. Это темный колодец, в глубь которого должен заглянуть тот, кто полагает, будто ход вещей определен раз и навсегда.
Любое осмысленное путешествие превращается в поиск себя и своего места в мире, в поиск "праматерии". Но найдет ли их мятущийся дух? Вопрос. Возможно они обречены на вечное скитание как Арам Мансур из замечательного "Темпа" Бурникеля и каждое возвращение будет создавать ощущение, что ты так и не сдвинулся с мёртвой точки.
Читать далее
16
386
illustratum_dominus24 октября 2017 г.
Ночные блуждания по закоулкам памяти
Весьма специфичная книга, для своего читателя, к которым я не отношусь. Но написано интересно, абстрактно и по-своему поэтично. Я , конечно, не знаток, но мне напомнило Бродского, эдакий Бродский в прозе, местами.
Как и писалось в предисловии автор очень внимателен к деталям, но абсолютно равнодушен к связности и последовательности повествования. Это напоминает ситуацию, словно ты идешь в кромешной тьме и время от времени ты делаешь снимки, освещая вспышкой себе дорогу. И вот потом просматриваешь эти снимки, в которых множество деталей, но из-за темноты ты не видел самого пути. Еще можно сравнить с рассказами дедушки у камина, который перепрыгивает с одного воспоминания на другое, причем эти воспоминания не связаны друг с другом.
Это больше похоже на сборник рассказов. Также в книге очень много топографических названий, о которых я раньше и не слышал и даже не догадывался об их существовании. Какие-то деревушки Румынии, Словакии, Венгрии, Словении, Албании, Молдовы, Македонии и других стран. У меня со школы с географией проблемы, да такие, что я не знаю даже столиц многих стран из присутствующих в повествовании. Также много сносок на различных политических и исторических лиц. Кстати меня не особо увлекает история и политика, поэтому для меня эти все лица и места ни о чем не говорили. Именно из-за всех этих политических, исторических и географических особенностей данная книга предназначена для узкого круга читателей, которые хорошо ориентируются в перечисленной в тексте местности. Также полезна будет при чтении хоть какая-та база по истории этих стран, просто так легче будет восприниматься мысль автора.
А можете, как и я плюнуть, на все эти базовые знания и окунуться в нечто новое и неведомое, хотя не могу сказать, что после прочитанного оно хоть чуточку стало ведомым) Зато я узнал об обратной стороне медали Европы. Оказывается, не все так гладко в этих странах, а я даже и не подозревал об этом.
И еще это странное "мы" автора. Мы были, мы поехали, мы видели... Кто мы то? Со своими спутниками писатель нас отказывается знакомить.
Спасибо за внимание и четкой вам мысли!)
Читать далее
14
360

Все рецензии

Цитаты

sibkron18 мая 2016 г.
Албания есть одиночество. Эта мысль приходит мне в голову, когда я вспоминаю ранний вечер в Корче. Старый базар, помнящий еще времена Оттоманской империи, уже опустел. Уехали старинные «мерседесы» и конные двуколки. Женщина подметала площадь. В тот день небо было серым, и теперь, когда толпа разошлась и исчез разноцветный хаос товаров, эта серость стекала сверху, заполняя пустоту рынка. Нежилые двухэтажные дома впитывали ее, как камень впитывает влагу. Все пространство базара было мертво и неподвижно, словно никто никогда сюда не заглядывал. И тогда в дальнем углу площади я увидел троих мужчин. Они сидели на корточках вокруг миниатюрного гриля и пекли початки кукурузы. Их фигуры почти терялись на фоне серых стен. Густеющий мрак стирал силуэты. Собственно, различить можно было только пламя, беспокойный красный огонек, колеблемый ветром.
Читать далее
6
106
illustratum_dominus25 октября 2017 г.
Я неизменно остаюсь в дураках, реальность всегда меня обыгрывает.
5
79
sibkron17 мая 2016 г.
Примерно так мы и путешествовали. Вместо того, чтобы идти следами, скажем, Кошута Лайоша, мы двигались по пути самых дешевых табачных изделий. Просто Кошут Лайош уцелеет — сохранится хотя бы в названиях улиц, площадей и бульваров, всех этих utca, ter, korut, а папиросы в оранжевых пачках исчезнут вместе с миром, который их курил, подобно тому, как исчезнут заброшенные крестьянские хозяйства, где я чувствовал себя как дома, словно никуда не уезжал. Так я размышлял о своей Европе — о пространстве, в котором вопреки пройденным расстояниям и пересеченным границам, вопреки сменяющим друг друга языкам кажется, что ты едешь из Горлице, скажем, в Санок. Так размышлял я о последнем настоящем мифе, а может, иллюзии, бальзаме на раны бездомности в этом все более беспризорном мире. Конечно, это были мысли идеалиста, тем не менее я предавался им с большим удовольствием где-то между Надькалло и Матесалькой под пурпурным закатным небом. Я воображал, что этот пурпур — зарево пылающей Вены, которая наконец одаряет свои периферии и провинции последним зрелищем и в гигантском аутодафе жертвует своими понтовыми магазинами, витринами на Грабен, своими архетипическими мещанами, прогуливающими по утрам собак, своими воспоминаниями и бесконечной печалью, порывами ветра, налетающими на Хофбург и площадь Марии Терезии и щадящими разве что кафе «Гавелка» да ночную будочку с горячими колбасками на площади Святого Стефана. Таким сентиментальным размышлениям я предавался между Надькалло и Матесалькой, пытаясь спланировать эффектный и героический финал для мира, откровенно рассыпавшегося от старости.
Читать далее
5
81