Крах нацистской империи

«Сталин не видит какой-либо угрозы гегемонии со стороны любой страны Европы, и еще меньше страшит его, что Европа может быть поглощена Германией. Сталин следит за политикой Германии и хорошо знает нескольких деятелей Германии. Он не обнаружил какого-либо желания с их стороны проглотить европейские страны. Сталин не считает, что военные успехи Германии представляют угрозу для Советского Союза и его дружественных отношений с ней…» (Сэр Стаффорд Криппс) 1940. Репортер CBS Уильям Ширер сообщает о капитуляции Франции Уильям Лоуренс Ши́рер, американский журналист, военный корреспондент и историк. Именно его о третьем рейхе брали за основу многие современные историки, прикрывая свой плагиат фразами на вроде «я долго копался в военных архивах»… Книга Ширера интересна прежде всего мелочами, в которых, как известно, проступает лик дьявола. Читаешь, например, о встрече Гитлера в отеле «Адлон» с очередным советским послом Александром Шкварцевым, когда вся охрана состояла из одного полицейского и невольно напрашивается вопрос: а где же хваленная английская авиация? Почему не бомбили такое приметное здание? Кстати, такой же вопрос можно будет задать попозже и советским летчикам, в смысле их руководству. Ведь они, совершая авианалеты на Берлин в 1941 году, после начала войны, так же избегали бомбить район отеля «Адлон», поблизости от которого размещался дядя Ади с его свитой. Как-то так сложились звезды, что на международный турнир по шахматам одновременно выпустили игроков, которым на протяжении долгих лет внушали мысль о том, что они лучшие игроки в мире, хотя на самом деле они никогда не принимали участие в соревнованиях выше школьных. Черчилля, которого Чемберлен в течение многих лет не допускал к общественной жизни Великобритании и который сменил его на посту премьер-министра 10 мая 1940 года, стал оппонентом Гитлера, который, называя Англию своим врагом номер один, пытался установить контакт со Сталиным. Когда Германия принимает решение о нанесении авиаудара по Польше, то выясняется, что немецкие летчики не уверены в том, смогут ли они поразить цели на территории Польши и им крайне нужна помощь СССР. И коммунисты никак не могли отказать нацистам. «начальник главного штаба ВВС генерал Ганс Ешоннек позвонил в посольство Германии в Москве и сказал, что для оказания помощи пилотам бомбардировщиков при нанесении бомбовых ударов по Польше (в разговоре он назвал это «срочным навигационным испытанием») он просит русскую радиостанцию в Минске постоянно подавать позывные. Во второй половине дня посол Шуленбург уже сообщил в Берлин, что Советское правительство «готово пойти навстречу». Русские согласились подавать позывные со станции в Минске в программах возможно чаще и продлить время ее вещания на два часа, чтобы помочь немецким летчикам в ночное время.» Этот факт вдвойне печален, если взглянуть на него с позиций технической оснащенности советских самолетов, которые в 1939 году и не мечтали о радиоустановках. Немцы, прикрывая свои будущие исторические тылы, активно рассылали телеграммы, предлагая советам поскорее принять участие в оккупации Польши. А вот Молотов не опускался до того, чтобы прикрыть свой затылок хотя бы пояснением, что речь идет не об оккупации, а о возврате своих собственных территорий. С другой стороны, его так же можно понять. Двадцать лет СССР не вспоминал про брошенных на поругание «польским империалистам» соотечественников, а потом вдруг вспомнил и побежал освобождать… Англичане безучастно смотрели на действия Гитлера даже после того, как 3 сентября 1939 года немецкая подводная лодка «U-30» без предупреждения торпедировала и потопила в двухстах милях к западу от Гебридских островов британский лайнер «Атения». Лайнер шел из Ливерпуля в Монреаль, имея на борту 1400 пассажиров. Погибло 112 человек, среди них 28 американцев. Вероятно, задумка как раз и заключалась в том, чтобы мир преисполнился чувством сострадания и жалости к раздираемой на части Польше, которая одна противостояла Гитлеру. Точно так же как потом в 1941 году под Москвой наш Генштаб будет смело и решительно бросать кавалерию на немецкие танки, так и поляки могли противопоставить лишь лошадей и пики немецким танкам. «Для скоротечной польской кампании это было символично. Лошади против танков! Длинные пики кавалеристов против длинных стволов танковых пушек.» СССР, вместо того, чтобы наблюдать и делать выводы, праздновал свой «освободительный поход». А ведь с польской авиацией произошло в точности то же самое, что произойдет в июне 1941 с советской. «Примерно через 48 часов польские военно-воздушные силы перестали существовать, большая часть из 500 самолетов первой линии были уничтожены на аэродромах бомбовыми ударами, не успев подняться в воздух: аэродромные сооружения были сожжены; подавляющая часть личного состава аэродромных команд были либо убиты, либо ранены.» По истечении этих 48 часов в дело включается СССР и спасает украинцев и белорусов Польши от немцев. «Этот довод, утверждал Молотов, необходим для того, чтобы Советский Союз смог оправдать свое вмешательство в глазах широких масс и не предстал агрессором.» Впрочем, это никак не помешало Молотову официально поздравить немцев по случаю вступления войск в Варшаву. Молотов потом сетовал на Немецкое информационное бюро, которое цитировало заявление генерала фон Браухича, утверждавшего, что «больше нет необходимости вести военные действия на немецкой восточной границе». И Ширер прав, когда пишет следующее: «ранее Советский Союз никогда не проявлял беспокойства о положении национальных меньшинств в Польше», и что больше всего в те дни коммунистов беспокоило отношение опять же «проклятых империалистов» к поведению СССР. Советский Союз утром 17 сентября направил свои войска в поверженную Польшу. Чтобы нанести дополнительное оскорбление, польского посла в Москве проинформировали, что Россия в польском конфликте будет строго придерживаться нейтралитета. На следующий день, 18 сентября, советские и немецкие войска встретились в Брест-Литовске, где ровно двадцать один год назад молодое большевистское правительство порвало узы, связывавшие прежнюю Россию с западными союзниками, и заключило сепаратный мирный договор с Германией на тяжелейших для себя условиях. Выждав немного и увидев, что ничего страшного не произошло, Сталин начинает торговаться с немцами по поводу Прибалтики. «Сталин предлагал две польские провинции, которые немцы уже захватили, за Прибалтийские государства.» Гитлер приказывает эвакуировать из Эстонии и Латвии 86 тысяч фольксдойче. В 5 часов утра Молотов и Риббентроп поставили свои подписи под новым пактом, получившим официальное название «Советско-германский договор о дружбе и границе». Сам договор, сразу же опубликованный, провозглашал границу «соответствующих государственных интересов» двух стран в «бывшем польском государстве» и утверждал, что в пределах полученной ими территории эти страны восстановят «мир и порядок» и «гарантируют людям, проживающим там, мирную жизнь в соответствии с их национальными традициями». Если взглянуть на происшедшее с практической точки зрения, то согласие Гитлера на уступку СССР Прибалтики означало отдаление Германии от ее основных долгосрочных целей, декларируемых в программе фюрера: от украинской пшеницы и румынской нефти, остро ей необходимых, чтобы выжить в условиях английской блокады. Даже польские нефтеносные районы Борислав, Дрогобыч, на которые претендовал Гитлер, Сталин забрал у него, великодушно пообещав продавать немцам эквивалент годовой добычи нефти в этих районах. Сталин был горд, а Гитлер был рад, что его не трогали англичане и французы. «…Если мы не потерпели крах в 1939 году, — сказал генерал Йодль, — то только благодаря тому, что во время польской кампании приблизительно 110 французских и английских дивизий, дислоцированных на Западе, ничего не предпринимали против 23 немецких дивизий».» В награду англичанам Гитлер перестает так активно топить их суда. Если за первую неделю боевых действий он потопил 11 английских судов общим водоизмещением 64595 тонн, что составляло почти половину тоннажа судов, потопленных немцами за неделю подводной войны в самый ее разгар — в апреле 1917 года, то после этого английские потери пошли на убыль. «51561 тонна — за вторую неделю, 12750 тонн — за третью неделю и только 4646 тонн — за четвертую, а всего за сентябрь подводными лодками было потоплено 26 судов общим водоизмещением 135552 тонны и три судна общим водоизмещением 16488 тонн подорвались на минах.» Интересный факт: упомянутый выше британский лайнер «Атения», согласно официальной версии потопленный немецкой подводной лодкой, на самом деле мог быть потоплен самими англичанами. Странно, что Ширер не решается на такой вывод. А ведь после случаев сдачи Черчиллем своих конвоев на убой немецким подводникам, эта версия не кажется совсем неправдоподобной. «Атения» была потоплена по истечении всего лишь 10 часов после того, как Англия объявила Германии войну! Да и немцы в своих газетах обвиняли англичан в потоплении собственного лайнера с целью спровоцировать вступление в войну Соединенных Штатов. Да кто ж их слушал… Кстати, на Нюрнбергском процессе на тормозах спустили заявление Вайцзекера о том, как «дикий» фюрер предостерегал адмирала Редера от повторения ошибки первой мировой, когда немцы, потопив «Лузитанию», содействовали вступлению в войну Америки. Эх, дядя Гитлер, вероятно верил тогда в благородство английских аристократов и считал, что от него что-то зависит. Ведь не идиот же он был. Даже танки, принимавшие участие в польской компании против кавалерии, пришлось долго восстанавливать. Совсем не та была ситуация у Гитлера, чтобы он угрожал всему миру. Но, опять же, от него ничего не зависело, масло было пролито англосаксами на ж\д колею, ведущую на восток. Именно тогда были сделаны расчеты, доказывающие, что ежемесячный дефицит стали у Германии, составляет 600 тысяч тонн. Гитлер, как бы это странно не звучало, жалел свои войска. Он стремился не допустить повторения позиционной войны 1914–1918 годов. Бронетанковые дивизии должны быть использованы для решающего прорыва. Ни при каких обстоятельствах их нельзя бросать на гибель в бесконечные лабиринты улиц бельгийских городов. Поэтому им необязательно самим атаковать города. Необходимо, чтобы они обеспечивали в оперативном отношении непрерывное продвижение войск и массированными ударами по обнаруженным слабым местам препятствовали стабилизации фронта противника. Накануне нападения на Польшу из длительной отставки был вызван генерал фон Хаммерштейн и назначен командующим на Западе. Этот генерал хотел арестовать Гитлера, но не решился, испугавшись того, что англичане воспользуются ситуацией и оккупируют Германию, навязав ей свои условия. Ах, как не далек от истины оказался Хаммерштейн. Призрак безоговорочной капитуляции уже тогда маячил на горизонте Третьего Рейха. В принципе, нельзя отрицать того, что факт сплочения армии вокруг не военного Гитлера был вызван именно угрозой английского расчленения Германии. После армии Гитлеру было необходимо подчинить себе и флот. Тут то и подворачивается операция по захвату Дании и Норвегии. Это был единственный акт немецкой военной агрессии, в которой решающую роль сыграл немецкий военно-морской флот. Это был также единственный план, для реализации которого ОКВ скоординировало действия всех трех видов вооруженных сил. По существу, с руководством армии даже не посоветовались, к великому раздражению военных. Геринга пригласили на авансцену только в последний момент — пренебрежение, приведшее в ярость разжиревшего шефа люфтваффе. Сама операция была мотивирована нехваткой железной руды у Германии, которую приходилось импортировать из Швеции через территорию Норвегии. В холодные месяцы шведскую руду приходилось доставлять по железной дороге в ближайший норвежский порт Нарвик и оттуда вдоль норвежского побережья на судах в Германию. В первый военный год немцы рассчитывали на 11 миллионов тонн шведской руды из годового потребления 15 миллионов. Интересный факт: национал-социалист Квислинг, ставленник Гитлера в Норвегии, был настроен и пробритански, и пробольшевистски. Некоторое время он оставался в Советской России в качестве помощника Фритьофа Нансена, великого норвежского исследователя и гуманиста, одного из организаторов помощи голодающим Поволжья. Успехи коммунистов в России произвели настолько глубокое впечатление на молодого норвежского офицера, что по возвращении в Осло он предложил свои услуги лейбористской партии, которая в то время являлась членом Коминтерна. Интересный факт № 2: англичане, как и немцы, готовились к высадке своего десанта в Финляндии, но не успели из-за краткосрочности советско-финской войны. Едва немцы разобрались с проблемой железной руды, как англичане блокируют поставку немецкого угля морем через Роттердам в Италию. Это был тяжелый удар по итальянской экономике. У Муссолини не остается другого выхода, кроме как целоваться с Гитлером, который тут же пообещали изыскать средства доставки угля по железным дорогам. Вероятно англичане также имеют отношение к тому факту, что Дания даже не попыталась оказать сопротивление немцам. «…военно-морской флот Дании не произвел ни единого выстрела ни со своих кораблей, ни с береговых батарей, когда немецкие транспорты с войсками проходили вблизи этих орудий, способных разнести их вдребезги.» Не зря ведь Дания приобрела известность как «образцовый протекторат». Монарху, правительству, судам и даже парламенту и прессе завоеватели на первых порах предоставили на удивление большую свободу. Норвегия так же досталась Гитлеру легко, но без золотого запаса. «Двадцать грузовиков, нагруженных золотом из подвалов банка Норвегии, и еще три грузовика с секретными документами министерства иностранных дел покинули Осло в это же время.» А если золото спасено, то зачем же сражаться? «К полудню там собралось около пяти рот. Поскольку они имели при себе только легкое оружие, то находившиеся в столице норвежские войска могли легко их уничтожить. Однако по не выясненным до сих пор причинам — такая неразбериха царила тогда в Осло — наличные силы не были собраны воедино, и в результате чисто символический отряд немецкой пехоты промаршировал по столице вслед за военным духовым (возможно, импровизированным) оркестром. Так пал последний из норвежских городов.» Правда, король призвал жителей страны дать бой захватчикам. Немцы решили помочь королю в этом и отбомбились по стране, что вызвало прилив ненависти к ним. Был даже освобожден Нарвик, но потом, как всегда, кто-то влиятельный отдал приказ и «союзные войска оставили Нарвик, поспешно погрузились на суда и отбыли, а генерал Дитль, отсиживавшийся в суровых горах возле шведской границы, 8 июня вновь занял город и порт Нарвик, а спустя четыре дня принял капитуляцию доблестного полковника Руге и ошеломленных норвежских войск, считавших, что англичане бросили их в беде.» Король Хокон и его правительство 7 июня были взяты на борт крейсера «Девоншир» в Тромсе и вывезены в Лондон, где провели пять горьких лет изгнания. Эта победа обеспечила безопасность доставки руды зимой в Германию, дала дополнительное прикрытие подступов к Балтике, позволила немецкому военно-морскому флоту решительно прорваться в Северную Атлантику и обеспечила немцев прекрасными портовыми сооружениями для базирования подводных лодок и надводных кораблей, чтобы вести войну на море против Англии. Снова вспоминаются английские конвои, уничтожаемые немцами в 1942-1943 годах в Баренцевом море. По легенде, Англия и Франция оказались застигнуты врасплох. Точно так же, как позднее будет в врасплох захвачен Сталин. Расслабляется и Гитлер. После капитуляции Франции он собирается провести частичную демобилизацию — из 160 дивизий оставить только 120. 17 июня Молотов вызвал Шуленбурга, чтобы от имени Советского правительства принести поздравления «с блестящим успехом германского вермахта». Настоящим дипломатов Гитлеру пришлось стать тогда, когда ему надо было урегулировать разногласия между своими союзниками: Румынией, Болгарией и Венгрией. Этот союз держался на таких же соплях, как и Коминтерн и в этом так же чувствуется одинаковый почерк вездесущего мастера, дергающего за ниточки войны. После вступления в войну США Гитлер будет делать безрезультатные реверансы в пользу американцев через Геббельса и прессу, но джентльмены будут его игнорировать. «Президент Рузвельт приказал своим кораблям немедленно открывать огонь по немецким кораблям, как только они их заметят. Я отдал приказ немецким кораблям не открывать огня, когда они заметят американские корабли, но обороняться, если они подвергнутся нападению. Я отдам под суд военного трибунала любого немецкого офицера, если он не станет защищаться». Империалисты, как известно, в отличие от коммунистов более прожженные материалисты и практически всегда добиваются своего. Как правило чужими руками. Ставки в игре они поменяли во время Сталинградских боев. Когда в 7.45 вечера радист штаба 6-й армии направил последнюю радиограмму от своего имени в Берлин: «Русские в дверях нашего бункера. Мы уничтожаем оборудование». И добавил буквы «CL» — международный радиошифр, означающий: «Станция больше работать не будет». После этого уже можно было выкурить сигару…