Дисциплинарный санаторий

В основе книги лежит метафора - уподобление современного «развитого» общества санаторию для психически больных, где гражданина-больного содержат и лечат в мягком и все же дисциплинарном климате. Уподобление понадобилось автору для создания эффекта отстранения, для того, чтобы читатель поглядел бы на привычный ему окружающий его мир чужим взглядом (в данном случае взглядом писателя). Невиннее совсем еще недавно широко распространенного несправедливого уподобления СССР - ГУЛАГУ уподобление европейских (и европейского происхождения) обществ санаториям родилось, он признаёт, в именно этой семье уподоблений: общество-тюрьма, общество-концлагерь. "Почему бы не санаторное общество?" - подумал автор и начал свою книгу написанную то ли по воле души, то ли по чьему-то приказу. 

Читая эти вводные предложения, практически в самом начале книги мне вспоминалось произведение Т. Манна и до анализа произведения, мне показалось, что уместнее всего было бы начать рецензию со слов:

- Вечер в хату, господа психически нездоровые, арестанты! У Вас тут Hard или Soft насилие? Я тут сейчас поделю мир на чёрный и белый, подгоняя всё под результаты теории. - сказал самоуверенный автор.
- А то, что будет не подходить выпирая из сути, Вы просто обрежете, словно ненужные ветки? - спросил придирчивый читатель, сидя на своей нестиранной шконке.
- Естестенна. Это как же просто как у чёрного мужика взять что-то из содержимого вечно заедающей ширинки. Хотите анекдот?
- Давайте! - разом крикнула толпа арестантов.
- Пригласил Дудь Эдуарда Лимонова на интервью. "Эти журналисты — коварные подонки, — думает Лимонов. — Наверняка будут провокационные вопросы задавать про то, что я у нра сол. Надо придумать, что отвечать". Стоит Лимонов перед зеркалом и репетирует: "Правда, что вы соли у нра? — Ну сосал и сол, вам-то что?.. Нет, так не пойдёт..." "Правда, что вы соли у неа? — Нет, что вы, это в моей книге был такой художественный вымысел!.. И это плохой ответ..." "Правда, что вы соли у нра? — Какие-то вопросы у вас дурацкие, давайте по теме или мы закончим интервью!" — "Во! Вот так и отвечу!" — решил Лимонов и пошёл на интервью. Интервью начинается и Юра задает первый вопрос: — Эдуард Вениаминович, это правда, что вы нацист и расист? — Кто? Я? Расист? Да я у нра х сал!" Ну как? Смешно?
- Да! Может ещё повторите?
- Нет! Мне и одного раза хватило! - сказал автор, вытирая губы рукавом пиджака. - В книге нет ничего, что бы не было уже известно читателю. Я лишь сложил всем видимые элементы в мою картину. Важен мой взгляд.

Знаете из чего он состоит? Из взгляда на насилие государствами своих подданных. Из употребления английских слов в русском тексте, потому что автор забыл язык. Вас ждёт анализ крупных литературных произведений, где Лимонов ставит себя выше Оруэлла, Пруста и Кафки. Называет всех людей психически нездоровыми, просто по-разному и разносит в пух все устои и нормы. Интересно чтобы было, если бы он однажды прорвался в политический мир?

Через призму метафоры он сначала достаточно здраво громит все устои, втираясь в доверие, а потом... Его начинает уносить на поворотах в направлении понятном только ему и людям лишённым здравого смысла.

Можно было бы приводить в качестве примера множество тезисов и пытаться с ними спорить, но зачем это делать с тем, кто имеет своё "непредвзятое" мнение и уже не сможет ответить? Просто сравните эти цитаты:

"Неприятное отличие современных обществ от санаториев для психически больных состоит в том, что из психсанатория все же можно однажды выйти. Покинуть же общество можно, лишь сбежав в другое, практически идентичное общество. Из бывшего СССР - в Соединенные Штаты, из Соединенных Штатов - во Францию. Минимальные различия в богатстве питания, в климате, в количестве держателей акций крупных компаний (в Восточном блоке до недавнего времени держатель был один - государство), незначительные мелкие особенности поведения местных администраций не скрывают подавляющей общности социальных структур санаториев. О да, никогда не исчезающий конкурентный дух враждебности и благородная задача запугивания «своих» больных заставляли Восточный и Западный блоки санаториев яростно соревноваться между собой. Обязанность служителей культуры и идеологии - рекламировать выгодное отличие «нашего» санатория от их санаториев. Куда бы ни перебежал больной, повсюду он неизбежно слышит, что «наш» санаторий - самый лучший из возможных. Справедливости ради следует сказать, что определенный санаторий может оказаться удобнее для данного больного. В западных санаториях, например, разрешают безгранично делать деньги, в восточных - делание денег до самого последнего времени было ограничено. В одних (Восточных) разрешали писать все, но публиковать все не разрешали (уже разрешают), в других можно и писать и публиковать что угодно, в результате санаторий ломится от книг, но именно по причине этой девальвации больные читать не желают. Десяток стран Западного блока практически не контролирует свои смежные границы (так они договорились), однако ничего страшного не происходит. Куда уйдет больной от своего места за обеденным столом санатория? В несанаторный мир, в голодную Эфиопию? Брррр. Лишь совершенные безумцы решаются бросить ежедневную тарелку с теплым мясом. Старомодные санатории: СССР и Восточный блок - до сих пор еще пытаются контролировать свои пределы…" (с)

"Имея практический колоссальный перевес в жертвах войны - 20 миллионов погибших, СССР, однако, не сумел использовать их - жертвы - эффективно. Отчасти, разумеется, потому, что находился в двойственной позиции (жертва, но победитель войны), отчасти по неумению вести моральную войну. Израильский народ, потерявший шесть миллионов, пользуется полным и безусловным сочувствием администраций и населений планеты. Советский (русский) не пользуется. Шесть миллионов евреев, без сопротивления (одно из немногих исключений - восстание в варшавском гетто) прибывавшие в лагеря уничтожения, казалось бы, должны уступить первое место в мрачном списке 20 миллионам советских, погибших с оружием в руках или в героической осаде, как жители Ленинграда. Мало того, что весь этот бизнес похвальбы жертвами попахивает некрофилией, получается вдобавок, что существуют привилегированные жертвы.

Колено Израилево поступило со своими жертвами в полном соответствии с исторической традицией иудаизма - использовало их как моральную огневую мощь против сегодняшних и будущих врагов, как индульгенцию - право на исключительное поведение в мире. Эта индульгенция привела к созданию государства Израиль, к возникновению палестинской проблемы, к переделам границ, создала миллионы беженцев, дестабилизировала Ближний Восток, привела уже к нескольким войнам, и конца последствиям не видно." (с)

Иногда автор твердит верные вещи, про права человека, власть, заигрывание Запада и отношение к жителям всего СНГ и стран вечно страдающей Африки, где в менее развитой демократии президент может быть более честным, чем Европеец. Но в общем и целом это выглядит, как надменная речь, где человек собравший множество взглядов идей и достаточно субъективных собственных мыслей учит как нужно смотреть на мир свысока его взгляда. О том, что террорист захвативший самолёт обладает более полной властью, чем президент Франции, о борьбе идеологий, одурачиванию людей, целям, кредитам, бедности, образе врага, социализме и информации. Здесь есть много здравых вещей и поводов мыслить, но порой откровенный бред настолько раздражает, что хочется выбросить книгу в дальнюю сторону комнаты.

"Всё снести, всё перестроить! Нас подавляют и делают это по-разному!" Первое нереально... А второе привычно... Такова наша жизнь, где мы прозябаем в поиске счастья. Критиковать всё вокруг не предлагая? Возможно, только полностью справедлива ли критика и какие есть здравые альтернативы, которые можно ввести в качестве инъекций душевнобольным? Тут читатель должен додумывать сам или нашептать на ухо знакомому депутату или руководителю одной из стран этого прогнившего мира. У вас есть такие? Шепните, что им прочитать после того, как сделаете этот шаг самостоятельно. А если их нет... Остановитесь на первом и просто...

"Читайте хорошие книги!" (с)

В этой работе Лимонов излагает свою (или нет?) концепцию западного общества, построенную на мягком насилии (TV, секс, поп-культура, etc). Эта модель стала новым этапом развития цивилизации. Если раньше народы подчинялись "сапогом", то сейчас своей же слабостью и пороками, если раньше они были сильны и могли взбунтоваться против видимого "врага", то сейчас они слабы и не могут противостоять, подчиняющей их силе.

Лимонов выписывает достаточно правдиво, но через чур пессимистично. Его взгляд - это взгляд человека эпохи "жёсткого насилия". Эдуард, по сути своей, модернист. Ему близка вся эта мужественность начала 20 века; война, насилие, вереницы диктаторов и сильных личностей. Настоящее (времен написания книги, и уж тем более день сегодняшний) его разочаровывает. Он его отвергает.

Лимонов здесь в целом критикует. Это не совсем субъективная работа, в том плане, что данная система автору не нравится, он объясняет почему, а доводов с другой стороны не приводит. Возможно, в меру своих способностей, читатель, которому общество потребления очень нравится, может подискутировать с Эдом, но, вряд ли, без подтянутой матчасти, это будет равный бой. Да и, мне кажется, мало кому эта система настолько по душе, что он яростно кинется, пусть и в мысленный, но, всё же, спор.

Большую роль в книге занимает радикализм Лимонова. Если мы, увидев какой-то изъян в заборе, изучаем возможности его исправить, то он, призывает этот забор снести (к чёртовой матери). Если мы, изучая современную структуру жизнедеятельности понимаем, что нас заносит чуть не туда, то Лимонов просто ставит нам всем диагноз, давая шанс на спасение, лишь малой группе.

В целом, работа достаточно любопытная, есть что для себя подчерпнуть, есть что выписать, есть с чем подискутировать и есть с чем согласиться. Добротная книга на пять из десяти.