"Странное и непонятное мне самой чувство овладело мной, когда я стала подъезжать к Введенскому монастырю; вдруг пришла мне непроизвольно мысль, что нелепо мне въехать во святые врата обители в своем, хотя и дорожном, но все же удобном, тройкой лошадей впряженном, экипаже; не так Спаситель наш шел на Голгофу, не в порфире и убранстве царского благолепия возмог и царь Ираклий внести святой крест во врата града, не так и мне подобает вступить в святые врата обители, где намерена я нести крест Христов — достояние монашеской жизни. Я вышла из саней и пошла позади их. Бог свидетель, что сделала я это безотчетно, сама не понимая, какую связь этот поступок имел с приведенными, тоже непроизвольными мыслями. Некоторые сестры и сама м. игумения увидели меня, идущую и направляющуюся прямо к игуменскому корпусу. Я сряду же пошла к м. игумений спросить о том, где она благословит мне остановиться и сложить свой багаж. Она указала мне ту же самую келью, в которой я гостила у старицы монахини Глафиры, в мезонине над игуменскими покоями. На вопрос матушки о том, отчего я шла пешком, а не сидела в санях, я сказала ей всю правду, на что она отвечала мне: Сам Господь голосом вашего собственного сознания напомнил вам, что монастырская жизнь — жизнь крестная".
Записки игумении Таисии как душеполезные горячо рекомендовал к изданию св. Иоанн Кронштадский. "Записки" - небольшая духовная автобиография матушки Таисии, в миру - Марии Солоповой, потомка Солоповых и Пушкиных, описывающая ее жизнь до вступления в должность игумении Леушинского монастыря. В этих записках не найдется таких страстей и "перепадов давления" как в "Исповеди" Августина Блаженного. Всё в жизни Марии с детства вело ее в монастырь, она не уклонялась ни в какие секты и ничто в мире не отвлекало ее внимания от небесного. Матушка вся - дитя дореволюционной русской церковной традиции, выносила в себе она всё хорошее, доброе, что по-видимому эта традиция могла дать. Смысл книги в том, что м. Таисия делится своим духовным опытом. Сомнения, искушения не огромные какие-то посещали ее, но женские, мелкие, бытовые. Вот, допустим, поступила девица из хорошей семьи в монастырь и просит у старца разрешения на какие-то подвиги, а оказывается ей и обычную монастырскую трапезу снести нелегко.
"Берегись, — говорил он, — берегись во всем излишества; где нам немощным налагать на себя трудные подвиги? Дай Бог нам стяжать смирение и послушание, что выше всяких подвигов. Скажу тебе словами одного богомудрого старца: "подвиги для монаха — лакомство, а послушание и смирение — пища".
или сомневается, навещать ли умирающую мать, спрашивает духовного совета, а ей от настоятельницы монастыря ответ: "в таком деле, решай сама". В невзрачности повествуемого, почти в скуке, эта книга напоминает о главном - о кресте. А еще она стихи писала:
Бывают чудные минуты, Отрады полные святой, Когда небесной лиры звуки Как бы беседуют с душой.
Бывает сердца упоенье Струей небеснаго вина; В благоговейном умиленьи Душа стремится в небеса.
Тогда смолкает вся тревога И, словно в сладкой дремоте, Мысль созерцает в небе Бога И внемлет горней красоте.
Тогда все тленное, земное Так чуждо, тягостно для нас; И сердце чувствует иное Блаженство там, на небесах!
О, как минуты те бесценны В юдоли плача и скорбей! Они нам дороги, священны, Они - отрада наших дней!
8 понравилось
