Феноменология текста. Игра и репрессия

В книге делается попытка подвергнуть существенному переосмыслению растиражированные в литературоведении канонические представления о творчестве видных английских и американских писателей, таких, как О.Уайльд, В.Вулф, Т.С.Элиот, Т.Фишер, Э.Хемингуэй, Г.Миллер, Дж.Д.Сэлинджер, Дж.Чивер, Дж.Апдайк и др. Предложенное прочтение их текстов как уклоняющихся от однозначной интерпретации дает возможность читателю открыть незамеченные прежде исследовательской мыслью новые векторы литературной истории XX в...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

35 оценок

5
49%
4
40%
3
9%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 39Хотят прочитать 288

Рецензии

majj-s12 июля 2019 г.
Известное, но непонятое
Казалось бы странные, но заявляющие о себе своей очевидностью, сближения между авторами, традиционно разводимыми академической наукой и определяемыми ею в разные, не имеющие друг к другу отношения литературные лагеря.
Для начала стоит определиться с тем, что есть феноменология. Гегель. который ввел термин, говорит: все дело в том, чтобы понять и выразить истинное не как субстанцию, но равным образом как субъект. Непонятно? Ну вот смотрите. Можно рассматривать что-то как объект, описывая каждую его характеристику в отдельности, все вместе и в некоторых сочетаниях. А можно позволить этому чему-то самому стать субъектом со своей историей, собственными связями с окружающим миром. Феноменология рассматривает предмет изучения во всей совокупности его связей. Я отдаю себе отчет в том, что это крайне примитивное профанное объяснение, но оно позволяет уяснить алгоритм, лежащий в основе книги Андрея Аствацатурова. Рассказывающей о текстах как об известных, но непонятых.
Зачем читать? Затем что Аствацатуров пишет о литературе интересно, и так, как в его "И не только Сэлинджер", я прежде нигде не встречала. Не то. чтобы революционные откровения и мой мир уже не будет прежним, но отчего не послушать умного эрудированного человека, профессионала, рассказывающего о книгах как мало кто умеет? Еще потому, что он уже подарил мне знакомство с "Бесплодной землей" Элиота и "Кентавром" Апдайка, на которые давно заглядывалась, да прочесть случая не выпадало. И потому, что аннотация обещала не только разговор о признанно великих Уайльде, Элиоте, Вулф, Хемингуэе, Воннегуте, Апдайке, но и о Тиборе Фишере, которого открыла для себя нынешней весной и не подозревала о его культовом статусе.
Книга в трех частях: I. Игра воображения или дух критики, рассматривающая ранние произведения Оскара Уайльда, поэмы Томаса Элиота, романы и эссеистику Вирджинии Вулф и сочинения Тибора Фишера одновременно с точек зрения читателя, оценивающего рассказанную историю; критика, проводящего параллели с культурным контекстом; литературоведа, вскрывающего методологию. Интересная концепция, хотя до логического завершения заявленное не доведено, оставляя у читателя впечатление калейдоскопа занятных, но разрозненных фактов.
II. Культура как репрессия. Эта часть в значительной степени посвящена анализу того, как в романах Генри Миллера "Тропик Рака" и "Тропик Козерога", "Бойне номер пять" Курта Воннегута реализована идея противостояния социально навязанным моделям поведения, социальному давлению. Я не читала Миллера и рассказ о нем автора еще более укрепил во мнении, что читать его не хочу, но "Крестовый поход детей" один из самых любимых романов. Дополнительным и немалым удовольствием стало то, что рассказывая о книге, автор широко привлекает для сравнения "Путешествие на край ночи" Луи-Фердинанда Селина, которое люблю (странною любовью)).
III, Человек в мире вещей., рассматривающая в сравнении отношения с миром вещей у Хемингуэя, Сэлинджера, Джона Чивера и Апдайка. Эта часть должна была бы стать самой привлекательной для меня, у солнечного Тельца особые отношения с предметным миром, мы питаем к ним пристальный интерес и уделяем особое внимание. Должна была, но не стала. Философия вещного мира глубже, сложнее, значительнее, чем сведение к двум типам взаимодействия: впадать в рабство к вещам либо пытаться обратить их в рабство. Но это уже придирки, не имеющие прямого отношения к книге Андрея Алексеевича, замечательно интересной и полезной.
Читать далее
27
581
Shigona29 июля 2015 г.
Убедительно, увлекательно, остроумно? Концептуальная филология Аствацатурова!

А. А. Аствацатуров – наш современник, филолог-литературовед, писатель, доцент кафедры Истории зарубежных литератур СПбГУ. «Феноменология текста: игра и репрессия» - одна из его трёх монографий (288 страниц). В книгу включены статьи, посвященные важным фигурам английской и американской литературы ХХ века, таким как О. Уайльд, Т.С. Элиот, В. Вулф, Т. Фишер, Г. Миллер, К. Воннегут, Л. Айзли, Э. Хемингуэй, Дж.Д. Сэлинджер, Д. Апдайк.
Конечно, данная книга рассчитана на подготовленного читателя, который имеет хоть какое-то представление о модернизме и постмодернизме в литературе. В своей монографии А. А. Аствацатуров старается избежать общепринятых канонических концепций литературной истории ХХ в. Он сближает авторов и тексты, которые академическая наука традиционно разводит. Книга делится на три блока материалов: английская литература (пространство, где царит дух игры), литература США (культура как репрессия), феноменологическое прочтение текстов прозаиков ХХ века (человек в мире вещей). Сам текст динамичен и интересен, отчасти популяризирован, но всё-таки не выходит за рамки научной работы.
Кроме того А.А. Аствацатуров делает небольшие отступления, дает некоторые сведения об авторах, как их принимали историки литературы в России, в США/Великобритании, приводит оценки читающей публики.
Если литература ХХ века входит в круг ваших интересов и вам хочется узнать, как повлияли Шопенгауэр и Пейтер на О. Уайльда, а Фрейд на В. Вульф и Д. Чивера, а также что значат Ранк, Фрейд, Ницше, Шпенглер для Г. Миллера, то эта книга покажется вам весьма и весьма увлекательной.
Ценный опыт, новаторство, свежий взгляд на литературу ХХ века. Этой монографии не жалко уделить несколько часов, ведь А.А. Аствацатуров подарил ей семь лет своей жизни, а это, знаете ли, не мало.
Читать далее
15
273

Все рецензии

Цитаты

Quoon14 августа 2013 г.
Слово держит человека. Оно обманывает нас, осваивая лишь внешнюю сторону действительности, превращая целостное пространство в расчлененное. Заранее заготовленные слова не передают индивидуального восприятия действительности. Мы оказываемся пленниками в темнице языка и обнаруживаем себя окруженными симулятивными абстрактными названиями, а не реальными явлениями, которых мы не в состоянии увидеть.
5
386