«-Мы, немцы, даже у себя дома больше доверяем фактам, а не пропаганде. Пропагандой каждый из нас сыт по горло.»
Михаил Харитонович Калашник
«...Новые обстоятельства, связанные с ростом наших командных и политических кадров, свидетельствуют о том, что полностью отпала почва для существования системы военных комиссаров. Больше того, дальнейшее существование института военных комиссаров может явиться тормозом управления войсками, а для самих комиссаров создает ложное положение».
Быть на войне и не относить ее по степени важности на первое место – вот в чем признается комиссар-демагог Михаил Харитонович Калашник. В его воспоминаниях события войны «являются лишь фоном, а главное внимание сосредоточивается на партийно-политической работе». Пока остальные политруки вели за собой людей в бой, Калашник и ему подобные были больше заняты увеличением своего «боевого» счета, который выражался не в убитых гитлеровцах, а в количестве принятых в партию. Отправили его на Закавказский фронт, в Черноморскую группу войск. Он дает краткие характеристики своим руководителям (Андрей Антонович Гречко), но все эти характеристики представляют из себя лишь набор общих слов. Но постоянно объясняться при помощи общих фраз тяжело и между строк можно наковырять немного правды о реальном положении на фронте. Итак:
- старших командиров с продолжительным стажем командования одним соединением было очень мало. При малейшей неудаче их снимали.
- после неудач было принято прилюдное «самобичевание» командира в присутствии младшего командного состава и обязательно под «одобрительное» кивание комиссара.
- в штурмовых частях было большое количество новобранцев из Средней Азии с четырьмя классами образования и плохо понимающих русский язык.
- когда войска под Новороссийском приобрели достаточный опыт боев их внезапно решают отправить в тыл. Официальная мотивировка – готовить резервы, ибо до конца войны еще далеко…
Калашник очень расстраивается, когда пленные немцы говорят, что они доверяют фактам, а не пропаганде.
Из памятки немецкому солдату:
«Если ты услышишь разговор или радиопередачу, которые являются пропагандой противника, то только твой разум и проницательность смогут определить — оказало это на тебя влияние или нет. Подумай о том, что среди твоих товарищей могут встретиться не такие разумные и проницательные, как ты. Разъясни им! Защити их от этого ядовитого снаряда! Подумай о том, что в отношении к пропаганде противника известной немецкой слабостью является еще существующее мнение: что-то правдивое в этом должно быть...»
Беззаботная жизнь комиссара продолжалась до октября 1942 года, когда упразднили институт военных комиссаров. Конечно нелегко было: «Мы привыкли к тому, что политработники пользовались одинаковыми с командирами правами, а тут вдруг становятся заместителями командиров! Не вызовет ли это недоразумений?»
Из указа:
«...Новые обстоятельства, связанные с ростом наших командных и политических кадров, свидетельствуют о том, что полностью отпала почва для существования системы военных комиссаров. Больше того, дальнейшее существование института военных комиссаров может явиться тормозом управления войсками, а для самих комиссаров создает ложное положение».
Следует сказать, что испугались этого и некоторые командиры, ведь теперь с них будут спрашивать не только за военное руководство, но и за политическую работу.
Печально, что Калашник опирался в своей пропаганде на таких же сомнительных деятелей. Чего стоит только художник Б.И. Пророков с его рисунками.
Несколько лестных абзацев своей книги Калашник посвятил Л.И. Брежневу. И очень мало рассказал про генерал-лейтенанта Леселидзе, у которого был хороший опыт боев с немецкими горно-пехотными отрядами у Эльбруса.
Интересный факт: политотдел и редакция армейской газеты занимали целых два вагона в военном эшелоне.
А еще комиссары сколачивали ударные группы солдат для уборки урожая проса, гречихи и конопли. «Проведено два собрания с колхозниками по вопросам о дисциплине и о выходе на работу, а также 4 беседы с колхозниками в поле во время обеденного перерыва.» (из донесения в политотдел).
Из донесения:
«В колхозах «Вперед» и «Червонный лан» проведены бригадные собрания. Обсуждались вопросы: 1. О положении на фронтах; 2. Постановления СНК УССР и ЦК КП(б) У, исполкома райсовета и РК КП(б)У об уборке урожая в колхозах и о мобилизации трудоспособного населения на неотложные работы; 3. О льготах колхозам и колхозникам, пострадавшим от немецко-фашистской оккупации, в сдаче государству сельскохозяйственных продуктов. После этих собраний 95 процентов населения вышло на работу. В результате оказанной помощи оба колхоза села Горбани успешно завершили уборку урожая картофеля, своевременно произвели вспашку зяби и сев озимых. Колхозы на 200 процентов выполнили годовой план сдачи государству мяса и на 80 процентов — других сельскохозяйственных продуктов»
Со вступлением войск армии на территорию Польши работы у Калашника прибавилось, ведь «солдатам предстоит впервые столкнуться с капиталистической действительностью»… А еще в Польше была «нищета узаконенная, обнаженная и беспросветная»
Привлекали комиссары для своей работы и немцев, потомков немецких коммунистов (были и такие). «И все-таки немецкий политработник – такое встречалось не часто». Но что удивило, так это использование для агитработы немцев из СС.
Из немецких листовок:
«От Берлина вы недалеко, но в Берлине вы не будете. В Берлине тысячи домов, и каждый дом будет неприступной крепостью. Против вас будет бороться каждый немец».
«Мы тоже были у Москвы и Сталинграда, но не взяли их. Не возьмете и вы Берлин, а получите здесь такой удар, что и костей не соберете. Наш фюрер имеет огромные людские резервы и секретное оружие, которое он берег для того, чтобы на немецкой земле окончательно уничтожить Красную Армию».
Умиляют рассказы Калашника о том, как его агитотряду удалось обмануть при помощи листовок немцев. «В листовках, специально издаваемых для дезинформации противника, подчеркивалось, будто наши войска наступать пока не собираются, а, наоборот, ждут атак врага, готовятся к обороне. Политуправление фронта издало даже фиктивное «обращение» к войскам с призывом о переходе к прочной и длительной обороне. А листовки с «обращением» сбрасывались с самолета над самой линией фронта (большую их часть должно было отнести ветром в расположение гитлеровцев).
Дальнейшие события показали, что все эти меры в значительной степени дезориентировали противника.»
Что это? Глупость, или наивность? Хотя, верил же Михаил Харитонович в то, что, если вывесить везде предупреждение: «Не говори того, о чем говорить не положено», «Не болтай! Тебя может подслушать противник», то секретность будет на сто баллов…
Чествовал Калашник и немецких коммунистов. Хотя, коммунисты и ничего не делали из-за режима полной конспирации, но «в подпольных организациях Компартии Германии насчитывается до двухсот пятидесяти тысяч человек». Так они сказали по крайней мере…
Вот и сказочке конец…
3 понравилось
