«Вскоре на КП зашел начальник политотдела майор А. И. Фролов и показал мне только что полученное обращение Военного совета 47-й армии к войскам. Как сейчас, помню эти пламенные строки, прозвучавшие тогда для нас призывом к мужеству: «Днепр — не преграда, а мост к победе. Смелее преследуйте врага, вгрызайтесь в правый берег Днепра, не давайте врагу закрепиться!»
Сергей Александрович Андрющенко, в годы войны подполковник и начальник штаба 23-й стрелковой дивизии. Чем меньше раскрученные мемуары, тем больше в них пропущенных цензурой тех лет странностей. Так, Сергей Александрович рассказывает о том, каким жестоким способом мотивировали наших бойцов к осуществлению переправы через Днепр. Единственный понтонный батальон, который был в наличии накануне разрекламированной операции форсирования Днепра, был обещан той дивизии, которая «будет иметь больше шансов на успех». Отсутствие материальных средств пытались заменить бессмысленными речевками и прочим бредом. Переправляться пришлось на подручных средствах и единичных лодках, найденных в окрестных селах. Эти, так называемые плавсредства пришлось гонять туда-обратно для того, чтобы переправить все, что нужно. Дальше – больше: чтобы преждевременно не выдать себя, было решено начать форсирование Днепра без артподготовки. Для первичного броска был назначен полк. Впрочем, в предыдущих боях полк понес большие потери, а пополнения они так и не получили. Наши солдаты постоянно ставились в неравные условия по сравнению с немцами. Так, на тот участок, где были сосредоточены немецкие танки, словно специально, направлялась лишь рота бронебойщиков, которые должны были сами наступать на немецкие танки! Накануне операции по захвату и удержанию пресловутого каневского плацдарма, в тылу немецких войск, в районе сел Тростинец и Литвинец, штабом Воронежского фронта планировалась высадка воздушного десанта. Об этом знали штабисты и верили руководству фронта. Этот удар, совмещенный с ударом наступающих войск, наверняка имел бы большой эффект. Однако действия 5-й воздушно-десантной бригады в тылу врага почему-то не были согласованы с наступлением войск с фронта. Выброска десанта была осуществлена в ночь на 24 сентября, войска же начали форсировать Днепр двумя сутками позже. Кроме того, видимо, был неправильно определен район десантирования. Командование бригады не имело ясных данных о противнике. В результате наши воины, заброшенные во вражеский тыл, неожиданно попали в центр расположения гитлеровских войск. Многие из них были уничтожены. Лишь отдельные группы парашютистов сумели потом выйти на плацдарм. Уничтожив бессмысленно немалую часть наших солдат, руководство решает переменить место форсирования Днепра и появляется запасной вариант по взятию уже Лютежского плацдарма. На лютежском плацдарме, откуда командование 1-го Украинского фронта решило нанести основной удар на Киев, сосредоточивалось две армии — 38-я и 3-я гвардейская танковая. Предполагалось, что недоумки немцы, конечно же не заметят такого скопления наших войск и будут захвачены врасплох. Переправочные средства были в этот раз пожалованы нашим солдатам. Но уже не хватало вооружения. Как тут не вспомнить мемуары Устинова, который жаловался об урезании производственных объемов вооружения, начиная с 1943 года. Нехватка вооружения снова была использования в качестве стимулирования более скоростного наступления наших солдат. К слову сказать, при взятии Бучи, им удалось таки захватить немецкий склад с оружием. Банкетом руководил Москаленко, тот самый, который участвовал в убийстве Берия. Москаленко поздно вечером 9 ноября сообщили, что в связи со стремительным продвижением наших войск между 21-м стрелковым корпусом и нашей 218-й стрелковой дивизией образовался разрыв до пятнадцати километров, и это представляет определенную опасность, особенно если учесть, что противник как раз на данном направлении в районе Андрушевки, Котлярки, Попельни сосредоточивает крупные силы с явным намерением нанести контрудар. В ответ Москаленко требует ускорить продвижение… На следующий день разрыв с 21-м корпусом увеличился. Андрющенко получает указание от генерала Чувакова подготовить специальное донесение на имя командующего фронтом Н.Ф. Ватутина, обрисовав в нем реальное положение вещей и подчеркнув, что отставание соседа, а также нехватка в частях боеприпасов и горючего могут иметь самые неприятные последствия. Но Москаленко все равно продолжал настаивать на ускорении наступления на Житомир. Примечательно, что по бумагам стрелковый корпус Андрющенко считался находившимся якобы в глухой обороне. К концу боев за Житомир 218-я дивизия насчитывала всего около 800, а 23-я и 30-я дивизии — по 900 активных штыков. Пополнения не давали. «Когда я намекнул в телефонном разговоре с начальником штаба армии генералом А. П. Пилипенко о необходимости усилить соединения, он с укоризной сказал:— У других положение еще труднее, и то не просят. Вы же переходите к жесткой обороне. Приказ уже послан. Так что рассчитывайте лишь на свои силы…» Накануне в подчинение корпусу была передана 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия. Звучало это вроде бы внушительно, но на самом деле в составе соединения после изнурительных боев оставалось не более 300 десантников. Немцы продолжали давить и продвигались к Житомиру, выбивая наши войска с занятых позиций. Требовать от Москаленко принятия какого-либо решения было бесполезно. Пришлось снова идти на доклад к Ватутину напрямую. В свете этих событий, смерть Николая Федоровича приобретает дополнительные оттенки. Уж сильно многим мешал генерал Ватутин… Аминь!
2 понравилось
