«ни по воздуху, ни по земле!» (приказ Ворошилова ленинградским зенитчикам)
Мильченко Николай Петрович
Командир зенитчиков во время сомнительной блокады Ленинграда. Интересно, что про первые, даже удачные, использования зенитных войск во время первых месяцев войны газеты совсем не упоминали. В те годы обнаружить летательный аппарат было не сложно. Сложно было опознать самолет и определить его принадлежность. Самолеты противника и свои опознавать должны были по силуэтам. А их то бойцы не знали потому, что к моменту нападения Германии на СССР в великой коммунистической державе не имелось никаких пособий по изучению немецких самолетов. Более того, централизовано было даже запрещено выпускать литературу и пособия о вооруженных силах Германии. Все это привело к плачевным результатам. Например, 21 июля из-за неточного опознавания, зенитчики уничтожили звено своих истребителей, коих и так было мало. Для разборов подобных случаев создавались целые комиссии, которые, как правило, виноватыми признавали обе стороны. Правда, все-таки напечатали в газетах материалы о способах распознавания самолетов противника. В Ленинграде зенитные батареи расположили весьма хитрым способом – так, чтобы со стороны Финского залива подступы к городу оставались практически открытыми. Тогда было решено разместить один дивизион на баржах. Зато, для обмана противника, было организовано целых три фиктивных района «ложного Ленинграда». Там действовали 4-6 зенитных батарей с прожекторами, которые зажигали костры, которые должны сигнализировать немцам о пожарах после их «удачной» бомбежки. Толку было немного от этих ложных районов. Лишь один раз, по признанию автора, немцы сбросили бомбы в залив. Комиссар в отделении Мильченко говорил, что «должна доминировать правда, какой бы горькой она ни была». И Николай Петрович режет правду-матку в глаза читателю. Первоначальной задачей его батареи было недопускание противника к торговому порту и фарватеру из устья Невы в Финский залив. Но все было не так просто. Начнем с того, что даже правила открывания огня на ПУАЗО (прибор управления зенитным огнем) были разными. Сигналом к атаке на ПУАЗО-2 и к ее отбою служил звук ревуна, а на ПУАЗО-3 ревун не был предусмотрен. Остановить работу зениток голосовой командой было невозможно! Да и какая голосовая команда могла быть, когда многие зенитчики просто глохли от работы зениток, закрывали уши и боялись выстрелов собственных орудий. Они отбегали на пару секунд от ствола в момент выстрела и теряли драгоценное время, необходимое для управления огнем. Если бы немцы хотели, то они бы спокойно бы уничтожили если не все эти батареи, то их большую часть. Но немцы не собирались этого делать. Их 18-я армия – а это около 168 000 солдат – сидела почти три года в предместьях Ленинграда и точно так же оттягивала на себя ресурсы Германии, как Ленинград – ресурсы СССР. Пока не возник перебой с поставками снарядов, зенитчики как только не использовались. Они стреляли не только по самолетам, а и использовались вместо артиллерийских орудий. И для охоты за немецкими снайперами, прячущимися на деревьях. Видимо для того, чтобы полностью соответствовать смыслу пословицы «из пушек по воробьям». Истребителей наших было очень мало, немецкая авиация была хозяином ленинградского неба. А с учетом того, что в ночное время зенитная артиллерия ведет стрельбу с помощью звукоуловителей, то эффективность огня была очень низкая. А снарядов было все меньше и меньше. В итоге, вскоре огонь было разрешено открывать только с разрешения командира полка, и лишь в крайних случаях – с разрешения командира дивизии. Дальше – больше: вскоре из каждой батареи вели огонь только два орудия. На батареях было не более чем по десятку снарядов. Казалось бы, самое время для немцев атаковать. Но нет, фашисты, как истинные фашисты, не хотели прямых столкновений. А наши зенитчики, словно в бюрократическое мирное время, должны были факт каждого сбития вражеского самолета подтверждать специальным актом. Причем, для полного унижения советского зенитчика, акт этот должна была подписать и не зависимая от батареи сторона, независимые свидетели. Без акта, как говориться «no honey».
Красной строкой: в ноябре 1941 года воздушная тревога в Ленинграде объявлялась 79 раз. Город находился в состоянии тревоги 85 часов 47 минут. А зенитная артиллерия сбила за месяц лишь 18 вражеских самолетов.
Интересный факт: шаблон осады немцами Ленинграда настолько копировал действия интервентов в 1917-1918 годах, что политруки цитировали отрывки из работ Ленина, в которых «вождь» перечислял взятые врагом населенные пункты и ж\д узлы, и все данные в точности совпадали с событиями 1941-42 годов.
Чтобы бойцы сильно не задумывались о странностях войны, их заставляли наращивать лед на заливе для того, чтобы со льда смогли вести стрельбу и 85-мм пушки. Лишь весной 1942 года были реорганизованы, или заново сформированы Ленинградская и Бакинская армии ПВО. В ПВО начинают зачислять девушек. Правда, формы для них не было и им… выдавали мужское обмундирование. Мильченко – снова спасибо ему за правду – приводит отрывок из письма одной из прибористок ПВО: «Как вы нас одевали и обували – смешно и грустно вспомнить! Две ноги с лихвой помещались в один кирзовый сапог, одной шинели было достаточно, чтобы укрыть целое дальномерное отделение, а гимнастерка – надувной парус для шхуны…» Над зенитчиками-мужчинами также издевались. Иначе, как можно объяснить тот факт, что их парадная форма включала в себя ношение шашек и сапог со шпорами! Вот такие вот бойцы Красной Армии… Вместо тяжелой артиллерии зенитчиков заставляли устраивать аналог огневого вала для поддержки атаки пехоты. Но называли его методом «сползания» огня.
Ситуация изменилась весной 1944 года, когда дали команду прекращать войну «понарошку» и начинать войну по настоящему. И, о чудо, сразу ситуация начала меняться. Радиолокационные станции «Редут», засекающие самолеты противника обычно за 120 километров до Ленинграда, «внезапно» начинают засекать их за 200 км. Случайность? Нет! «Просто изготовили приставку, которая позволила увеличить действие станции едва ли не вдвое». Да и снаряды стали давать. И сразу самолеты противника перестали прорываться сквозь систему ПВО. А самолеты, входящие в систему ПВО, стали наводить на объекты по координатам, а не по стрелам, выкладываемым на земле! Когда ввели радары, то операторам пришлось учиться отличать по силуэтам бомбардировщики от истребителей. После войны зенитчиков заставили переаттестовываться для того, чтобы они могли продолжать службу в армии. Им пришлось учиться на курсах и в военных училищах, как будто их боевой опыт абсолютно ничего не значил. Думается, что большинство толковых специалистов было вынуждено из-за этого покинуть ряды армии. А оставшиеся были настолько вымуштрованы, что «не могли» сбить самолет Руста, который приземлился на Красной площади. А самолет Пауэрса сбили аж под Свердловском. В принципе, это все, что следует знать про эффективность ПВО: какой бы совершенной не была техника, управляют ею все равно обычные люди, не каждый из которых homo sapiense, но каждый homo mortuus. И поэтому, нет смысла отсвечивать, а лучше делать вид, что искренне согласен с лозунгом долбанной партии, сказавшей:
«Счастлив воин, которому Родина доверила оборону такого великого и прекрасного города». Аллилуйя!
2 понравилось
