Бутылка Клейна

Александр Иличевский, поэт, прозаик, близкий в своем творчестве к стилистике европейской литературы начала XX века, но вовсе не пытающийся "изобрести велосипед". Его захватывающая сюжетность возвращает нас к идее авантюрного романа, но

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 9

Рецензии

bikeladykoenig10 марта 2016 г.
Вначале была книга. А точнее – четыре; ещё точнее – минимум четыре. Обнаружила я их в местной библиотеке, куда пошла охотиться за книгами серии «Самое время!» издательства «Время». Книги Е. Катишонок и А. Чудакова сейчас на слуху, поэтому я выбрала автора, о котором слышала мало, но который пишет много (на полке стояло минимум пять работ А. Иличевского в разных изданиях). Сборник рассказов отвергла. Прочитаю позже! И погрузилась в чтение «Дома в Мещере».
Аннотация к книге бредовейшая! После прочтения книги выяснилось, что она оказалась частью послесловия Алексея Парщикова «Свобода первична по отношению к выбору», которое было написано в 2003 году (книга А. Иличевского вышла в 2009). Из послесловия мне понравилось хорошее описание сюжета и фраза: «Иногда эта проза нарочито ритмизуется, и мы читаем почти стихотворную запись». Но в книге таких мест не много.
Книга мне понравилась сложностью, музыкальностью, языком. В книге много потрясающих описаний окружающего мира. В первой главе меня покорило следующее.

Если пес, погнавшись за брошенной хозяином цацкой, попадал в места, где снег по брюхо, его галоп взрывался пушистой вспышкой.
На ближайших страницах есть еще, к примеру, «молотый перец щетины», «мутный столбик компота» и ещё некое событие со спаниелем.
Дальше...
«Чистой» жизни хосписа (техническая сторона дела) касаются две главы – «Кортез» и «Катя» (главы 19 и 20).
Условно книгу можно поделить на три части: описание окружающего мира, работы хосписа и бесед - исповедей, которые часто сводились к теме «Жизнь – тлен!» (а точнее «Жизнь – пустота!»). Стефанов (один из пациентов хосписа) в своей «исповеди» писал, что «именно в сердце морей всего ясней пустота» (в книге упоминается библейский эпизод с Ионой, которого проглотил кит). Или вот другое (мнение этого же персонажа).

… пришло мне однажды в голову, что место – время в нашей Вселенной начинено необнаруженными обыкновенными средствами пузырьками самой настоящей пустоты, то есть такими мелкими областями абсолютного ничто (где нет ни материи, ни вакуума, ни даже черта с рогами и духу быть не может), что за счет всепроникающей мелкозернистости она, пустота, оказывается повсюду.
Подобных высказываний не так много, но они валятся на читателя, как снег на голову. «О! Барбюс!» - каждый раз думала я, натыкаясь на подобные моменты. Книгу «Ясность» Анри Барбюса оказалось не так – то легко забыть. Не так легко оказалось забыть и книгу Мориса Метерлинка «Жизнь пчел». Угадайте, какие функции пчелы выполняют в концепции мироздания Стефанова? Медиумические!

Подобно словам – летом в конец стиха за взятком смысла, они покидают сознание – улей и кусочками понимания возвращаются в него, облетев окрестность произрастающей, как на кипрейном лугу, в месте – времени тайны.
И все-таки у Метерлинка написанное гораздо проще!
Кроме Стефанова, в книге существует ещё несколько интересных персонажей. Это Глеб, от имени которого ведется повествование. Это – Катя, штатный психолог хосписа, подруга Глеба (по крайней мере, в прошлом). Это – Кортез. Кортез оказался большим негодяем! И горбун. Последний появляется в начале книги, а его роль становится понятной ближе к концу. Т.е. изначально читатель может воспринять этого персонажа неверно, приняв, к примеру, за морок Глеба.
Начинается книга в квартире, похожей на голубятню и заканчивается тоже в голубятне. А потом «Бдыдыщ!!!», и книга закончилась. Хотелось бы думать, что под заключительным взрывом в книге все-таки подразумевалось прекращение существования хосписа Кортеса, а не смерть Глеба.
Читать далее
7
444
Fyokla_Coffe27 сентября 2023 г.
Среди обычной жизни – странный дом. Со странными пациентами, странным назначением, странными взаимоотношениями обитателей. Напомнил “Дом, в котором…”
Герой любит девушку: “... я проснулся и стал думать о тебе. Надо сказать, это обычное мое занятие, я всегда почти неотрывно думаю о тебе. К тому же ты снилась мне сегодня, и я ужасно разволновался, проснувшись, так как ты снилась мне … Думать о тебе бывает иногда очень сложно, а бывает – не очень. Но всегда – неизбежно. Мне кажется, что даже когда я ни о чем не думаю, то я не думаю именно о тебе, и что это есть только некий другой способ мысли о тебе же. … я разозлился и подумал: ну какого черта, неужели я не могу думать о чем-нибудь другом. За что мне такое наказание, спрашивается?
Почти как в стихотворении Л. Озерова:
“О тебе я хочу думать. Думаю о тебе.
О тебе не хочу думать. Думаю о тебе.
О других я хочу думать. Думаю о тебе.
Ни о ком не хочу думать. Думаю о тебе”.
Почти. Как бы, об одном и том же. Но в стихотворении – о нормальной влюблённости, а тут – о патологическом слиянии. Грань – тонка.
Читать далее
3
118
Senmurv21 сентября 2009 г.
Непростой роман, долго читал. Это ранняя проза Иличевского, по сравнению с недавним "Матиссом" он больше концентрируется на языке, который, честно говоря, иногда напрягает своей вычурностью. Сквозь сюжет довольно непросто продираться. Как пишет сам автор тут https://a-ilichevskii.livejournal.com/154382.html, это история о Самсоне и Далиле. Визионеры, хоспис, таинственный сад, метафоры - всего этого полон роман. Любимое слово автора - "окоём", встречается очень часто.
Несмотря на то, что я не в восторге именно от этого романа, Иличевский мне очень симпатичен, и я буду читать его ещё. Он один из самых интересных авторов сегодня в России.
Читать далее
3
238