Сложный в этом году у меня выбор в KillWish. Книгу собиралась давно почитать, но всё боялась за неё браться. Знала, что меня ждёт. Знала, что выбьет из колеи. Но чтение было нужным. Потому что позволило по-новому поставить для себя некоторые вопросы.
Данная книга – сборник воспоминаний узников концентрационного лагеря в Саласпилсе, Латвия. Уже от понимания того, ЧТО ты читаешь и что все истории правдивы, становится страшно. Усиливают эффект реалистичности в книге документальные фотографии. Правда, немного настораживает излишний пафос предисловия, но наличие его можно объяснить годом первого выпуска книги. Хотя кого надо убеждать в надобности подобных книг или в ужасе нацистского насилия? Мне кажется, без излишнего трагизма рассказы узников концлагеря звучали бы ещё громче. Ещё острее был бы контраст между будничностью повествования и невозможность пережить весь этот ужас концлагеря. Все истории обработаны литературно, и в них тоже иногда проскальзывают громкие лозунги, взывающие к потомкам. Опять же списываю это на временной период издания книги. Тогда без этого нельзя было обойтись. Сегодня, боюсь, кого-то это может отпугнуть. А читать такие книги надо, ой, как надо.
В каждой истории - человеческая боль, страдание. Невозможно представить, как смогли выжить люди в таких условиях. Выжить и не потерять веру. Веру в саму жизнь. Меня всё мучил вопрос: во время второй мировой функционировало более тысячи концлагерей, в каждом изуверствовал не один садист, не просто отбирая жизнь, но и наслаждаясь мучениями того, над которым он издевался. Это ж какая математика? Откуда же столько набралось уродов, упивающихся чужими муками. Это что – болезнь человечества?
Саласпилс печально «прославился» своими опытами над детьми, заборами крови, доводящими до смерти. Самые пронзительные истории о них – маленьких узниках. Я до сих пор не могу даже думать об этом. Особенно меня задела история «Таня» про белорусскую девочку. Не знаю почему, нет в ней ничего «необычного» среди прочих историй. Скорее от того, что вот рядом по дому бегает тонконогое и звонкое пятилетнее чудо, и ты думаешь: «Господи, отведи. Не дай никому ещё раз этого испытать».
Безмерная благодарность всем, кто оказался в Саласпилсе рядом с детьми и не смог пройти мимо. Тем, кто, рискуя быть замученным или повешенным, отдавал маленьким страдальцам последние полкуска хлеба. Тем, кто оберегал их от насилия палачей. Тем, кто старался подарить детям материнское тепло среди мрака и холода.
Закончить хочу отрывком из истории с названием «Никогда». Звучит как притча и скажет за меня всё, что я не смогла выразить:
Заключенные не успели отвести затаенное от ужаса дыхание, как изувеченное и окровавленное лицо Язепа Канепе задергалось в предсмертной агонии. Видуж слабо натянул веревку, и ноги повешенного временами касаются земли, и он, опираясь на носки, начинает подпрыгивать, как мяч.
Белорусские колхозницы, пригнанные в Саласпилс за поддержку партизан, вскрикнули, стали всхлипывать.
— Не смотри, сынок. — Мать прижимает голову восьмилетнего сына к своему подолу, стараясь закрыть глаза мальчика ладонями.
— Не смотри, нехорошо, Васька…
Но в эту минуту к уху Васьки прикасается колючая небритая борода деда, беззубый рот, глотая слова, встревоженно шепчет:
— Открой глаза, парень! Смотри, что они с нами… Запомни…
Исхудалые, но сильные руки старика вырывают Ваську из объятий матери и приподнимают выше, чтобы он видел через головы людей.
— Запомни, запомни все, сынок! И не за-будь!..
33 понравилось
