Франко

В юности Иван Франко искал и радовался любой русской книге, даже сказкам Сахарова. Но, стремясь выделиться хоть в чем-то, вымучивал из себя стишки, написанные на народном украинском языке, которые редакция львовского журнала «Академический кружок» печатала в исправленном виде. Франко негодовал и всячески «поносил» искусственный язык, которым пользовались «москвофилы». «Это была дикая смесь языков русского, украинского и церковнославянского». Франко презрительно относился к одному диалектообразному львовскому «языку», но в то же время рекламировал и одновременно «созидал» другой диалектообразный, украинский язык. Так зарождалось нечто, что потом, спустя десять лет, будет называться «необходимостью реформы изучения украинской литературы в средней школе». Эту необходимость, якобы, Франко осознал еще учась в гимназии. Подпевал в этом Франко и Михаил Драгоманов, который публиковал в журналах разные воззвания к галицкой молодежи «изучать русскую и западноевропейскую литературу и писать не на искусственном «язычии», а на народном украинском языке». Кстати, родной сестрой Драгоманова была Олена Пчелка, чья дочь была Ольга Петровна Косач, она же «манька облигация» Леся Украинка. Весь вопрос был только в том, что считать языком народным, а что – нет! Впрочем, Франко не сильно разбирался в этом. Да и чего можно было ожидать от человека, который недоумевал по поводу того, что заставляло человека соглашаться на тяжелую работу в шахтах. Не понимая зачем шахтеры лезут в шахты, Франко лезет в книги Маркса и Энгельса и переводит на украинский язык «Развитие социализма от утопии к науке» Энгельса и 24-ю главу первого тома «Капитала» Маркса. Попутно он играется в революционера-народника и ждет ареста. Так как филологию в университетах, как правило, преподавали священники, то именно они становятся врагами Франко. Священникам Франко противопоставляет социализм. Убить, забрать и поделить – вот не хитрые лозунги, которые стали принципами будущего светоча украинской литературы. Не мудрствуя сильно, так как мудрости не хватало, Франко издает сборник статей под названием «Колокол», и вот он уже украинский Герцен. А потом появляется «Молот». Там описываются разные ужасы о шахтерах, которых управляющий шахтой сталкивает в штольню и расписывается за них, получая зарплату. Ну в общем, истории уровня ужасы и страдания пролетариата. Все про наймитов и тюремные застенки. Правда, за эту ерунду ничего не платили и Франко приходилось «опускаться» до переводов Гете и давать частные уроки (не русского ли языка) в деревнях. С фантазией было совсем плохо у Франко и он продолжает воровать названия для своих произведений у будущих идолов русской школьной литературы. Например у Горького он заимствует для своей повести о жизни в тюрьме название «На дне». И переводит разное чтиво от Некрасова и Салтыкова-Щедрина на украинский язык. Как то кстати умирает редактор львовской газеты «Дело» и ненавистник Франко, Владимир Барвинский. И вот Франко уже в составе редакции. Дело становления украинского языка расцветает бурьяновым цветом. Франко создает рекомендации, советует как надо писать на «невиданной мове». «Лучше писать короткими фразами, избегать запятых и ставить побольше точек. Вообще вычеркивайте все абзацы и отдельные слова, без которых можно обойтись…» Вот вам и «ноухау» от Франко. Так и видишь, как толстая русская книга превращается в брошюрку размером в школьную тетрадь. В свою агит команду Франко привлекает Панаса Мирного и Лесю Украинку. И продолжает переводить на украинский Тургенева и Салтыкова-Щедрина. Иногда и Гоголя. Впрочем, и здесь не сильно напрягается Иванко. Опус Некрасова «На смерть Шевченко» он помещает в оригинале. Вероятно, не хватило у него лексики для перевода. Ну и по традиции, якобы, после смерти Франко нашлись где-то в сундуках и его стих на смерть Шевченко. Вся мерзостная суть Франко явно видна в его собственном признании в том, что он «повенчался без любви, а по принципу, что необходимо жениться на украинке, и к тому же образованной, курсистке. По всей вероятности, выбор мой не был блестящим, и, имея другую жену, я мог бы развиваться лучше и исполнить нечто более значительное. Ну, да пустое, - суженой конем не объедешь». Франко даже не задумывается о том, что, возможно, и жизнь у людей была бы лучше, без навязывания им некой диалектной «мовы». Тем более, что написав пару переводов и статей на украинском, Франко всегда возвращался к русскому языку. В 1888 году он даже образует «Кружок славяноведения» и готовит доклад «Русская литература XIX века». Его мечтой была должность приват-доцента славянских литератур при Львовском университете. А темой его диссертации было «Литературное движение русинов в 1848 году». Впрочем, болтать – не мешки ворочать. Марксистом Франко так и не стал, и даже про лидирующую роль пролетариата ничего не понял. Все его умение сводилось к способности описать сотни людей, закованных в кандалы и так далее. Его отдельные статьи были восприняты поляками, как выпад против их нации. Ну а потом, Франко стал на стезю Шевченко и начал «творить» на религиозную тему. Если Шевченко прошелся по Марии Магдалине, то Франко – по самому Моисею. Жена Франко, вероятно не выдержав такого раздвоения личности мужа, попадает в больницу. Точнее, ее помещают «на долгие годы в больницу». Но Франко до самых своих последних дней не сдавался и все ездил и ездил по стране и читал людям своего «Моисея», все пытался сломать то ли систему, то ли людей. И самое печальное, что дело этого камнеломателя живет и в наши дни. Фигура камнелома венчает его могилу во Львове, а русских детей до сих пор насилуют «изысками» украинского языка сего деятеля…