Чужое лицо. Сожженная карта. Человек-ящик

Как же тяжело шла у меня эта книга. И не скажу, что она мне не нравилась, идея показалась очень интересной и погружение в тягучий и болезненный мир главного героя прошло успешно, но дальше начало происходить что-то невероятное, я с трудом заставлял себя прочесть десяток-другой страниц, просто зарываясь в песок.

О песке я вспомнил не случайно, дело в том, что перед этим я буквально в два дня проглотил роман Абэ "Женщина в песках", и вот тот песок начал сыпаться на меня при чтении второй книги автора. Что стало причиной такого неприятия, явно не сюжетный контекст, а, скорее всего, форма изложения от первого лица - главного героя. Болезненность, страдательность, извращенность его внутреннего мира действовали на меня удручающе. Нет, я не против подобной литературы, душевные муки и страдания главных героев есть сердцевина любого конфликта в серьезном произведении, но как-то Абэ перебрал с эстетическими декорациями, а может сказалась японская составляющая, все же, как-никак, традиции иной культуры могут вставать костью поперек горла.

Абэ поднимает очень серьезную тему - взаимодействие и взаимозависимость физического и духовного мира человека. Индикатором физического присутствия духовного начала человека является его лицо. Это нашло отражение даже в лексике, слово означающее субъекта социокультурной жизни, носителя индивидуального начала, звучит как личность. Да и юридический термин "лицо", представляющий субъекта правовых отношений, тоже часть нашей речи, а такие порождения как "лицо кавказской национальности" и прочее, стали привычными штампами.

И вот перед нами ситуация, когда человек теряет свое лицо. Что будет происходить с личностью, задается вопросом автор. Личность выпадает из социума, специфика утраты такова, что неминуемо включается механизм самоизоляции, усиливается рефлексия, пересматриваются личностные структуры. Все это происходит с главным героем романа, бывшим руководителем химической лаборатории.

Но автор ставит новый вопрос - в что будет происходить с человеком, если он спрячется за чужим лицом, за маской. Речь идет не о пластической операции, когда, вроде бы, человек обзаводится "чужим" лицом, но ему приходится стремительно быстро отождествлять себя с новой внешностью и привязывать к ней свои личностные параметры. Речь идет именно о маске, которую можно надеть и снять, снова надеть и снова снять. Что будет происходить с духовным миром человека, не привязанного к своему лицу.

Будет ли внутренний мир человека оставаться цельным и единым, правда ли, что маска - это всего лишь обертка души и не более, или она вызовет из глубин подсознания потаенные до того качества, и человек сможет предстать совсем иной "личностью".

Абэ в своем произведении предельно трагичен, но та же тема была обыграна в знаменитой комедии с Джимом Кэрри, которая так и называлась - "Маска". Если помните, там у скромного и неуверенного в себе недотепы появляется маска, надев которую он преображается, одна личность человека уступает место другой, глубоко скрытой, но тоже вполне реальной. Просто, чтобы вызвать её к жизни нужен другой личностный носитель - маска.

Это хорошо знали африканские колдуны, в культуре которых маски выполняли особые сакральные роли, и их носители вместе с маской получали не только покровительство духов, но и новые качества и способности.

И все же, как бы человек не экспериментировал с масками, глубинная его личность остается той же самой. Такие игры все равно заканчиваются самообманом, что и случилось с главным героем, который изловчился изменить самому себе. А вот окружающие все равно идентифицируют проявление разных личностей индивида как принадлежащих одному "лицу" (прошу прощение за тавтологию), что подтвердила жена главного героя, которую ему не удалось обмануть, обманутым, повторюсь, остался он сам.

Мне даже кажется, что ящик для меня не тупик, в который я в конце концов забрёл, а широко распахнутая дверь в иной мир. Не знаю, в какой, но в совсем иной мир...

Читать Кобо Абэ — как копать яму в замёрзшей земле. Внешне кажется, что земля такая же, как и летом, но прорваться через смёрзшуюся толщу не так и легко, каждый сантиметр даётся с трудом. Вот вроде бы всё у Абэ несложно, а чтение тормозится и тормозится после каждого абзаца. Остановиться и подумать.

Я точно вернусь ещё к этому произведению, потому что понимаю, что сейчас не осилила и половины подсмыслов, запрятанных автором в этой простой на первый взгляд метафоре. Итак, у нас есть «человек в футляре», который решил убежать от внешнего мира, спрятавшись в картонный ящик, доходящий ему до пояса. Что самое удивительное, это действительно помогает — человека-ящика перестают замечать окружающие, а сам он постепенно переходит в качественно новое существование. И внутри этого ящика ему не остаётся ничего, как мыслить и переосмысливать, так что он выплёскивает своё безумие и перерождение на бумагу.

Ящик-панцирь. Он защищает человека от общества, ограждает от враждебных взглядов, воздвигает стену между личностью и массовостью. Абэ очень пугает общество потребления, которое перемалывает людей с несокрушимостью парового катка, превращая их в одинаковую серую студенистую массу. Ящик избавляет от власти вещизма, потому что с собой приходится носить только самое-самое необходимое. Люди-ящики уходят из дома, не работают, живут, на первый взгляд, животной жизнью, когда всё телесное отступает на второй план и исполняется походы: «хорошо быть кискою, хорошо собакою, где хочу — пописаю, где хочу — покакаю». Но это ограждение себя от обыденности вознаграждает людей-ящиков способностью видеть вещи такими, как они есть. Автобусная остановка больше не перевалочный пункт между станциями «дом» и «работа», а вполне конкретные скрипучие доски, из которых сбита лавочка, травинки, по счастливой случайности не истоптанные сапогами, свежий ветер с моря и стрекотание цикад. Казалось бы, зашторенные пластиком маленькие окошечки ящиков должны сузить горизонты, но они действуют прямо наоборот.

Ящик-кокон. Теоретически, из такого ящика должно родиться другое, более совершенное существо, которое постепенно вызревает в недрах саморефлексии. Поэтому герой испытывает такое беспокойство, когда находит сброшенный ящик, бывшую оболочку. Внутри кокона происходит постоянная почти дзенская медитация, когда личность человека стирается. Очень сложный для понимания момент — как ящик превращает человека из конкретного существа в абстрактное, в единого человека-ящика с сознанием, склеенным из разных личностей, который говорит разными голосами, но одним почерком. Всё это легко можно перепутать с безумием.

Ящик-символ. На самом деле, вариант защитной скорлупы не является универсальным для защиты. В романе неоднократно проскальзывает полная противоположность ящику — абсолютная нагота. Девушка, для которой ничего не стоит раздеться, на самом деле так же защищена от окружающего мира, как и люди-ящики, потому что и нагота, и картонная оболочка — всего лишь разные проявления одного и того же состояния. Не зря так часто упоминаются и другие состояния, когда человек пытается превзойти своё собственное я, например, сон после травы-ракушечника, когда человек становится рыбой и чувствует себя так же, как если бы он был в ящике.

Примечательно, что желание залезть в ящик не появляется у героев просто так, а передаётся, как вирус, от «учителя» к «ученику», причём обязательно через стадию панического страха и неприятия человека-ящика. Так любая идея, которая идёт вразрез с общепринятыми нормами, сначала воспринимается в штыки за счёт воспитания, а потом внутреннее «я» и подсознательное желание перевешивают. Один из «ящиков» и до этого уже пытался отгородиться от внешнего мира, ведь что такое фотоаппарат (система зеркал, затворничество, подглядывание, созерцание…), если не своеобразный буфер между миром и собой, в который можно безопасно смотреть, как на отражение Медузы горгоны в медном щите? Кстати, самым страшным врагом для такого затворника является государство, бродяга с кучей национальных флажков на шляпе, который пытается воткнуть их в ящик и тем самым попытаться заграбастать его под свою юрисдикцию, чтобы навязать свои правила. Ложные люди-ящики тоже являются врагами, потому что залезть в картонную коробку может каждый дурак, но далеко не всегда это будет сделано из нужных для просветления побуждений.

Крошечный роман, быстро читается, долго переваривается, однозначно в перечитываемое.

И снова у меня Кобо Абэ, видно не хватило мне в прошлом месяце его "Сожженной карты". Абэ такой странный автор, которого читаешь, не понимаешь, но хочется читать еще, потому что интересно о чем же он расскажет нам в очередной книге.

Ну и в очередной раз книга взорвала мой мозг, и оставила кучу пространства для размышлений. Снова я читаю и временами не понимаю что вообще происходит, но Кобо Абэ не про сюжет, он про насущные вопросы.

Автор рассказывает нам о людях, которые бросили все и ушли жить по другому надев на себя ящик (нам даже рассказывают как обустроить себе ящик). Понятно конечно что стать человеком-ящиком это некая аллегория, которую автор использует, что бы интереснее донести до читателя свои идеи.

Главная проблема рассказанная в книге это конечно взаимоотношения человека и общества которое его окружает. Не каждый может или хочет подстроится под общепринятые нормы, и порой уходит в свой "ящик".

Написана книга конечно очень прям закручено, и очень сложно продраться через все происходящее и сложить у себя в голове хоть какую то картинку. Я наверное не смог проникнуть в глубь всего происходящего.

"Кем бы ты ни был, мир тебе и свет, Кем бы ты ни был, грош тебе цена И все равно ведь где-то в вышине И для тебя горит звезда одна." Пикник