
My english library.The Best.
smereka
- 32 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Поэма по объёму совсем небольшая и читается быстро. Но настроение от неё веет и правда довольно мрачное. Хотя понятное дело, тема пребывания в тюрьме не способствует оптимизму. Я не сильна в исторических моментах - здесь отдаю должное осведомленности других читателей, но подозреваю, что в те годы при полном отсутствии идей гуманизма в обществе все тюрьмы всех стран были одинаково мрачны и неприемлемы для нормального существования в них человеческой особи. Более того, они имели целью не перевоспитать заключённого в них, а изолировать от мира всерьез и навсегда, вплоть до уничтожения. В этом смысле нашим современникам, вероятно, полегче. На них права человека тоже распространяются. И ещё я очень обратила внимание на окончание этой истории. Узник полюбил свои оковы и с сожалением их оставил. Потрясающая и жестокая насмешка психики - с грустью осознать, что есть моменты, о которых будешь вспоминать там, на такой желанной свободе.

Какая прелестная озорная поэма вышла из-под пера лорда Байрона, пока он совершал прогулки в гондоле по венецианским каналам и спешил из одного палаццо в другое. Тут бездна остроумия, ироничных наблюдений, каждая строфа вызывает улыбку и восхищение. Мне даже почудилось что-то пушкинское, солнечное. Впрочем, по поводу солнечности неудивительно – поэма написана во время путешествия Байрона по Италии, а озорство вполне уместно в венецианской истории.
Весёлая вещица, нет и тени серьёзности и мрачности «Манфреда» или «Шильонского узника». Сюжет очень короток и прост, но поэт-англичанин здесь становится по-итальянски многословным и после каждой строфы, если не сказать строки, пускается в разные отступления и воспоминания, напрямую обращаясь к читателю, то подтрунивает над ним, то ведёт доверительную беседу.
А сюжет вкратце таков. Венецианка Лаура проводила мужа Беппо в очередной вояж по торговым делам и ждёт-пождёт его возвращения. Вот прошёл год, и Лаура решила, что одной спать ей и страшно, и скучно, и она заводит любовника – графа с привычками светского льва. Тут следует весёлое отступление про итальянский обычай замужних дам непременно завести себе чичисбея. Прошло ещё лет пять, вестей от мужа нет, и Лаура совсем уверилась, что его нет в живых.
Однажды они с графом отправляются на традиционный венецианский карнавал (тут следует не менее интересное отступление на тему карнавалов), и наша дама примечает, что за колонной стоит турок и не сводит с неё глаз. Но венецианку этим не смутить – она и виду не подаёт. Под утро после маскарада пара возвращается домой, а турок с горящими глазами – следом, и вдруг объявляет, что он – её муж Беппо! Немая сцена? Обморок? Такое могло бы случиться с англичанкой, но не с итальянкой. Чем же все кончилось? Не скажу.
Сюжет забавный, но ещё чудеснее лирические и иронические отступления от сюжета, в которых автор и вспоминает родную Англию, и клянёт её на все лады, и скучает по ней, и сравнивает с Италией, и подтрунивает то над всем английским, то над всем итальянским.
Изящная вещица, в которой изгнанник лорд Байрон отвлёкся и забыл свои мучительные страсти и мучившие его воспоминания. И под синим небом солнечной Италии с её лёгкими соблазнами отдался на волю приключению.

Джордж Гордон Байрон, великий поэт и выдающийся гражданин, вынужденный покинуть родную Англию, где о нем тут же начали сочинять различные мерзости, нашедший пристанище в Женеве, проникся периодом в истории Швейцарии 16-го века, когда швейцарцы боролись за свободу от герцогов. Особенно впечатливший его эпизод с дождавшимся свободы в заточении в Шильоне, замке герцога Савойского, 12-го века постройки, Франсуа Боннивара, борца за свободу Женевы. И вот родилась эта поэма.
На историческую точность, со слов самого же поэта, рассчитывать не стоит. Это действительно результат впечатления от грозного вида Шильона и от народной молвы о Франсуа Бонниваре и его братьях. Хоть все трое братьев Боннивар не сидели никогда в одной темнице, у Байрона они все оказались узниками Шильона. Младший и старший братья не дождались освобождения, а Франсуа дождался. Не хочется ёрничать, но срок отсидки был не так уж велик - 6 лет. Потом пришли бернцы и освободили Боннивара. Это личность легендарная для Женевы, и Байрон как новоиспеченный женевец тоже проникся к нему уважением.
Блестящий перевод Василия Андреевича Жуковского не оставляет этой поэме шанса оказаться пресной, скучной, бессмысленной. Благодаря ему прежде всего мы знаем такого Байрона, которым восхищался Пушкин.
Хочется сказать много теплых слов в адрес издательства Детская литература, не нуждающегося в рекламе. В этом издании 1983 года действительно собрали всё лучшее. Гравюры от замечательного советского художника-иллюстратора Сергея Бойко. Блестящая вступительная статья от советского выдающегося поэта-переводчика, переводившего и Байрона тоже, Вильгельма Левика , к сожалению, не дожившего до выхода этой книги в свет, под названием "Оплаканный свободой". Так Байрона называл Пушкин. Эта статья рассказывает о самом Байроне и блестяще связывает его жизнь, погибшего защищая свободу... Греции, а до того на родине отстаивающего права простого народа, и жизнь Симона Боннивара, героя этой поэмы. Очень точно дана Вильгельмом Вениаминовичем оценка такого течения, как романтизм, приверженцем которого был и Байрон. Знаменитую поэму о Чайльд-Гарольде переводил уже этот самый Левик. И я уже знаю что буду следующим читать у Байрона) Но, справедливости ради, стоит указать на ошибку в статье Вильгельма Вениаминовича, введшую в заблуждение и меня) Перепутались у него две исторические личности, Франсуа Боннивар и Симон Боливар, получился Симон Боннивар))
Что написано пером, не вырубишь топором. И даже наличие в поэме вместо одного узника трех это иллюстрация преодоления несвободы в себе, как мне показалось, а не следствие плохой осведомлённости автора о реальных исторических фактах. Сквозь преодоления Боннивар дождался своей свободы и очень много хорошего сделал для своей Женевы.

И... Столь себе неверны мы! -
Когда за дверь своей тюрьмы
На волю я перешагнул -
Я о тюрьме своей вздохнул.

Когда писатель — только лишь писатель,
Сухарь чернильный, право, он смешон.
Чванлив, ревнив, завистлив — о создатель!
Последнего хлыща ничтожней он!
Что делать с этой тварью, мой читатель?
Надуть мехами, чтобы лопнул он!
Исчерканный клочок бумаги писчей,
Ночной огарок — вот кто этот нищий!

О детство! Радость! Молоко! Вода!
Счастливых дней счастливый преизбыток!
Иль человек забыл вас навсегда
В ужасный век разбоя, казней, пыток?
Нет, пусть ушло былое без следа,
Люблю и славлю дивный тот напиток!
О царство леденцов! Как буду рад
Шампанским твой отпраздновать возврат!










Другие издания

