"Сократ был признан судьями виновным в отношении содержания обвинительной жалобы, но к смерти он приговорён потому, что отказался признать компетенцию и верховенство народа над обвиняемым." /Гегель/
Во второй книге лекций, очень много, умно, подробно и, на удивление, понятно про софистов, Сократа, Платона и Аристотеля. Но самый жгучий интерес, для меня, представляла позиция Гегеля на правомочность решения афинского суда в части осуждения Сократа и последующей его казни. Эта позиция интересна тем, что является до такой степени редкой, что я с ней столкнулся только на третьем году знакомства с историей древнегреческой философии в книге "Суд над Сократом. Сборник исторических свидетельств", хотя прочитано по этому поводу было немало. С самого начала, Гегель, с точки зрения беспристрастного анализатора событий почти двадцатипятивековой давности, начинает своё исследование с комедии Аристофана "Облака", в которой, по мнению всех прочих, Сократ был незаслуженно высмеян и очернён. Однако, немецкий философ, опираясь на очень глубокие знания афинских традиций того времени и смотря на проблему не глазами просвещённого европейца XIX столетия, а обычного афинянина IV в до н.э, обращает наше внимание на то, что автор комедии в своём повествовании абсолютно искренен, а желание рассмешить зрителя было у него далеко не на первом месте. Аристофан писал "Облака", как настоящий гражданин Афин, который был весьма обеспокоен внедрением в жизнь города непонятного учения Сократа, разрушающего многие местные устои и правила. Этими же мотивами объясняются и действия главных обвинителей философа на суде - Мелета и Анита.
Посудите сами, как может вызывать понимание теория того, что суть всего лежит в самом человеке, если у греков единичная воля была чем-то случайным, полностью зависящим от воли богов, государства и общины? Как афиняне, у которых решения были результатом внешнего проявления (голос оракула, полёт птиц, расположение внутренностей животного и пр.), могли без подозрения относиться к человеку, который утверждал, что мысль индивидуума предвосхищает его действия, добродетель воспитуема и даже имел своего собственного внутреннего бога-оракула?
... только через много лет греки поняли, что место оракула заняло самосознание мыслящего человека.
Что касается пагубного влияния Сократа на умы молодёжи, то и здесь не всё так однозначно, как кажется. Это сейчас нам кажется нормальным, когда в процесс воспитания ребёнка включено множество посторонних - учителя, тренеры, преподаватели. В те времена такое вмешательство случайного лица в отношения между родителями и детьми, было немыслимо, ему позволено было только обучать какому-либо роду знания, но не менять жизненную позицию или выбирать дальнейшую судьбу. Сократ же позволил в отношении Анита оскорбительные высказывания, утверждая, что его сын достоин большего, чем судьба кожевника, а его возвеличивание мысли (и философии, как её продукта) действительно воспитывало в юношах что-то подобное бунтарскому духу современности. "Вправе ли было Афинское государство разрешить эти проблемы?" - спрашивает Гегель и отвечает: "Да, несомненно, т.к. они разрушали его духовную основу...." Относительно смертного приговора Гегель однозначно утверждает, что Сократ приговорил себя сам, не став назначать альтернативного наказания (ибо это означало признание им своей вины), чем в открытую высказал неуважение к решению суда и законам. Однако, сей поступок, несомненно героический, позволяет нам, его потомкам, оценить весь масштаб этого "разумного несчастья" и
... восхищаться в нём его моральной самостоятельностью, которая осознаёт своё право, настаивает на нём и не склоняется ни к тому, чтобы действовать иначе, ни к тому, чтобы признать несправедливостью то, что она сама считает справедливым...
Да по иному быть и не могло, ибо
... таково вообще во всемирной истории положение героев, зачинающих новый мир, принцип которого находится в противоречии с прежними устоями...
Вряд ли этому что-то можно возразить, остаётся только посетовать, что понять Сократа смог не современный ему мир, а только потомство, да и то, только потому, что оно стоит выше их обоих, выше двух "виновных невиновностей" того времени.
P.S. Оказывается, помимо Ксенофонта и Платона, диалоги Сократа есть и в вариантах Эсхина, Федона, Антисфена и Симона, о чём тоже упоминается в книге...
14 понравилось
