«Эзель и Даго оборонять при всех условиях обстановки на сухопутном фронте».
«Когда обстановка на корабле становится сомнительной и вы не уверены в своих действиях, поставьте машины на «стоп», осмотритесь, прикажите штурману проверить свое место и, уточнив обстановку, двигайтесь дальше» (моряк Э.С. Панцержанский)
Николай Герасимович Кузнецов, Нарком флота, которого, можно сказать, не было. Но и остатки этих доставшихся большевикам от царской власти кораблей, Кузнецов планомерно уничтожал во время войны вместе со своими подельниками вроде адмирала Октябрьского и вездесущего Трибуца. Диву даешься не только тому, как этого человека Сталин мог привлечь к проведению переговоров с союзниками в Потсдаме, когда там обсуждался вопрос о разделе трофейного флота. Кузнецов тогда высказал предложение о разделе трофейного немецкого флота на три равные части, как будто англичане и американцы внесли равный с СССР вклад в ход второй мировой войны… Стыдно читать, что и на эти унизительные условия союзники согласились лишь после того, как СССР согласился вступить в войну с Японией, войну, в которой были заинтересованы только союзники. Да и то, эта уступка части немецкого флота СССР произошла вероятно потому, что Черчилля сменил новый премьер Англии К. Эттли. Черчилль бы вообще мог додавить Сталина на еще большие уступки, ведь тому даже и опереться не на кого было, кроме недоразумения по имени Кузнецов Н.Г.
Сами мемуары Герасимовича выдают в нем скользкого и не надежного человека. Уже бомбили немцы Севастополь, а он не считал, «что имел основание докладывать о плохих вестях». Затем звонит командующий Северным флотом Головко и Кузнецов и ему говорит, что ничего нового не предвидеться, можно лишь атаковать аэродромы, занятые немцами на норвежской территории и не более того. 3 июля Сталин произносит свою известную речь взволнованным голосом и непонятно, что его волновало больше: ситуация на фронтах, или то, что он был вынужден поставить во главе Ставки Главного Командования Наркома обороны маршала Тимошенко С.К. Примечательно, что так называемый флот был организован таким образом, что подразделения моряков, береговые батареи и артиллерии кораблей подчинялись каждый своему отдельному начальнику и не возможно было свести эти силы в одно целое при обороне того, или иного пункта. Между военным округом и флотом шли постоянные споры о приоритете в командовании. Кузнецов никак не способствовал решению этой проблемы, ссылаясь на решения Генштаба. В 1940 году, когда возник вопрос о вероятности обороны Либавы с суши, то однофамилец Герасимовича, командующий прибалтийским военным округом Ф.И. Кузнецов ответил, что «считает невероятным, чтобы наши войска отступали так далеко»…
Интересный факт: уже в июле 1941 года в Москву прибыли представители союзников, которые наседали на Сталина, добиваясь от того гарантий о том, что СССР никогда не заключит сепаратный мир с Германией! Взамен англичане пообещали разные, как оказалось позднее, бесполезные «плюшки» типа прибора обнаружителя мин.
Словно жалкие пресмыкающиеся, СССР отдавал англичанам все образцы новых немецких мин и торпед, которые попадали к нашим морякам. Роль Кузнецова заключалась еще в том, чтобы развлекать англичан после тяжелых переходов в составе групп конвоев на Север. Примечательно, что возглавлять конвои назначались старые, но опытные моряки, которым присваивалось временно звание коммодора (нечто среднее между капитаном 1 ранга и контр-адмиралом). Хитрый Кузнецов, доведя в Потсдаме все до решения о разделе трофейного флота путем жребия, скинул все дела на адмирала Гордея Ивановича Левченко, который и тянул из фуражки английского вице-адмирала Майлса бумажные трубочки с «счастьем».
Отдельно следует сказать про авторское решение Кузнецова, когда он снимает с кораблей сотни тысяч человек и попросту «зачищает» их, отправляя тех на фронт в качестве обычных пехотинцев. А к началу войны на КБФ было всего 20 быстроходных минных тральщиков. Больше, считали, что не надо. Прослезились лишь тогда, когда немцы закидали весь залив минами. Когда немцы начали наступать на Таллин, то храбрые командиры , в частности Начальник тыла флота, по указанию Кузнецова, до последнего момента руководил уничтожением военного имущества, которое не удалось погрузить на корабли. А не удалось погрузить потому, что кораблей то особо и не было. У защитников островов Моонзундского архипелага забирают большую часть артиллерии, для укрепления линии обороны на пути к Москве. Таким образом, немцам практически открывается доступ ко входу в Финский залив. Товарищ Жуков вносит свою лепту в войну и дает директиву Военному совету КБФ о том, что ответственность за сухопутную оборону острова Сарема возлагается на Прибалтийский округ, а Хиума – на Ленинградский. А береговая оборона остается за командованием КБФ! Таким образом, войска, находившиеся на двух соседних островах и имевшие одну оперативную задачу, подчинялись разным округам! Герасимович обгоняет самого Жукова в мастерстве написания изысканных приказов. 29 июня он отдает приказ Военсовету КБФ: «Эзель и Даго оборонять при всех условиях обстановки на сухопутном фронте».
Интересно читать те части мемуаров, когда Кузнецов и Сталин пытаются спихнуть друг на друга ответственность за отдачу приказа об уничтожении Балтийского флота в связи с угрозой захвата его немцами. Кузнецов отказывается посылать телеграмму с таким приказом командующему флотом.
«-Товарищ Сталин! Флот оперативно подчинен командующему Ленинградским фронтом. Поэтому директиву ему можно дать только за вашей подписью. Чтобы дать такое ответственное задание, требуется особый авторитет и одних указаний Наркома ВМФ недостаточно». «Грозный» Сталин задумывается и решает подключить начальника Генштаба. Он хочет, чтобы телеграмму подписал Шапошников. Но и Шапошников отказывается от этой почетной участи. И плевать он хотел на приказ Сталина. «-Это дело чисто флотское, и я своей подписи ставить не буду». Выход был найден простой: под телеграммой в итоге поставили подписи все трое. А ноги у этого приказа росли из Лондона. Это камрад Черчилль упорно провоцировал Сталина на уничтожение Балтфлота, обещая возместить с лихвой ущерб от уничтожения советских кораблей. И это какое-то чудо, что Сталин не решился последовать совету, или приказу из Лондона. А быть может не последовал потому, что не удалось ему найти «козла отпущения», Кузнецов и Шапошников отказались от этой роли. Кстати, ущерб Черчилль обещал возместить лишь после войны и лишь за счет Германии.
После налетов немцев на Севастополь, доблестное руководство флота быстренько накидало мин в Черное море. А потом выяснилось, что угрозы с моря не было, а постановка мин принесла много горя не немцам, или румынам, а нам самим! Ведь, как писал вице-адмирал И.Д.Елисеев в докладной записке Кузнецову, «основными потребителями моря были мы сами». Вообще, в той войне было много странностей. Почему, например, Сталин назначил вышеупомянутого Ф.И. Кузнецова, сдавшего и проглядевшего вторжение немцев в свой Прибалтийский округ, ответственным за оборону Крыма и доверил ему 51-ю армию? Лишь когда масло было пролито на крымскую землю, Сталин заменил Ф.И. Кузнецова генералом П.И. Батовым, а вице-адмирал Левченко стал командующим войсками Крыма.
Сталин к середине войны настолько разуверился в своих силах, или, наоборот, у него глаза раскрылись и он осознал с кем ему приходится работать, что он не решается направлять телеграммы со своей подписью с пожеланием выздоровления раненым адмиралам. Сталину постоянно нужна подпись второго человека!
Интересный факт: 13 сентября 1941 года Сталин дал разрешение Черчиллю на высадку 25-30 дивизий в Архангельске, или переправке их через Иран в южные районы СССР. То есть, он практически соглашался на ввод иностранных войск (причем империалистических). Вероятно, двойная оккупация СССР немцами и англичанами не произошла потому, что Черчилль передавил на Сталина в переговорах. Он хотел, чтобы Сталин в придачу дал еще официальное согласие на замену наших частей в Иране английскими и посылку английских войск на Кавказ «для охраны нефтяных районов»! Сталин проявил решительность и отказал англичанам, но не выгнал взашей Кузнецова, а тот сделал столько вреда, что даже англичане поразились. После Сталинградской битвы, например, он позволил немцам заминировать Волгу, убрав оттуда жалкие остатки речного флота и тральщики. В апреле и мае на немецких минах подорвались баржи с топливом, нефть горела и покрыла всю реку, караваны остановились, а в районе Каменного Яра скопилось сорок нефтяных барж, которые не попали на фронт. В итоге, Кузнецов так сумел представить ситуацию, что в июне 1944 года Волжская флотилия была расформирована. Вот и сказочке про могущественный советский краснознаменный флот конец… Аминь!
3 понравилось
