Несколько ударов сердца. Марина Цветаева. Николай Гронский. Письма 1928 - 1933 годов

Название этой книге дала строчка из статьи М.Цветаевой "Поэт-альпинист", посвященной памяти Н.Гронского. Когда после смерти своего молодого друга она впервые увидела напечатанными в газете его стихи (поэму "Белладонна"), испытала чувства, которые

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

14 оценок

5
71%
4
29%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 15Хотят прочитать 30

Рецензии

laonov28 января 2025 г.
Сердце на ладони (рецензия andante)
Цветаева писала о себе и Гронском: я — была его первой любовью, он — моей последней.
Они близко сошлись во Франции в 1928 г.: ему было — 18 лет, Марине — 36.
Разница в возрасте, к слову, как у Айседоры Дункан и Есенина — 18 лет, но встретились они, когда Гронскому было — 16 (о, начитанность моя, мой демон с детства, зачем ты мне это подсказала? Пушкин познакомился с Наташей Гончаровой ровно сто лет назад — в 1828 г, и ей было — 16., и встреча состоялась тоже, в декабре).
Марина только что закончила свою пьесу — Федра (древнегреческая история трагической любви к пасынку).
Марина словно бы наколдовала себе эту любовь, за все свои горести и раны судьбы, наколдовала себе юного поэта.. трагически погибшего под поездом.
Как часто бывает в роковой любви, в первом письме влюблённых видны крылья ангелов, так и тут: образ поезда, словно тень ангела смерти, появляется уже в первом письме Марины.
У Марины был свой герб, оттиснутый на перстне, которым она запечатывала письма на сургуче: крыло и стрела.
Таким перстнем, Гронский запечатывал иногда письма к Марине.
Подумалось: может, так выглядит тайный герб Купидона?
Когда Купидон желает покончить с собой, или.. что иногда одно и то же — он неразделённой любовью влюблён — в жизнь и любовь, в милые звёзды.. то он взлетает высоко-высоко, поднимается в лазурь так легко, словно падает — в небо, словно его ничего больше не связывает с землёй, и там, где воздух цветёт сиренью стратосферы, он пускает стрелу — в звёзды, и она, словно спутник, вращается вокруг земли, и спустя года, иногда.. пронзает Купидона.
Так вышло и с Мариной.
Женщины иногда и правда, словно наколдовывают себе любимого, более того, словно бы.. рожают его для себя: любимый, словно бы целиком состоит из её плоти, судьбы, нежных снов и мыслей..
Кто-то может смутиться, что Марина называет Гронского — мой сыночек, мой мальчик..
Для поэта, стих и любовь — это его, с кровью и болью, рождённые дети, и у поэтов всегда есть любовные, нежно-инцестуальные отношения со стихами, которые — выше плоти, ибо сама душа уже — плоть, в раю.
Гронский, был, если лучшим стихом Марины, то — самым интимным и нежным: он был её сном на ладони.
Гронский был таким же андрогином, как и Марина: в нём было нежнейшая рифма мужского и женского.
Любовь андрогинов, всегда таинственна и трагична, словно смуглые луны-месяцы за их плечами, восходят — крылья, четыре крыла, словно влюблённые чуточку.. умерли: в настоящей любви, всегда чуточку умираешь, иначе это не совсем любовь: может поэтому, многие так боятся любить всей душой? Любят — шёпотом, краешком сердца, души, ума, судьбы..
Да, иногда влюблённые, чуточку умирают по ночам, или.. в письмах, и тогда, письма становятся смятой постелью — небом, в котором ворочаются души и крылья — ладони.

Николай Гронский. Только сейчас заметил, что у него.. мои уши.
По письмам Гронского, смутно угадывается, что он был — бисексуалом, и по своему очаровательно читается, как Марина нежно просит рассказать его о том, как на вокзале его соблазнял приятель, обнимая за талию.
Прочь предрассудки. Чисто поэтически — это равно стиху, словно Марина заснула и.. очнулась лунатиком, самым нежным Мистером Хайдом — Гронским, мужчиной, и он потом ей, удивлённой и улыбающейся, рассказывает, что Марина.. делала во сне, на вокзале.
Мама Марины, будучи беременной ею, мечтала о мальчике, и даже дала ему имя — Саша, но… родилась всего лишь я — Марина.
Что Марина любила в Гронском больше, мужское или женское? Глупый вопрос — душу, которая вмещает в себя всё; в метафизическом и высшем смысле, это, конечно, были гомосексуальные отношения: ведь даже наша любовь к звёздам — гомосексуальна, ибо наша плоть — состоит из звёздной пыли.
Скажите честно: если бы ваш сон, стихи ваши, обрели нежную плоть, и, проснувшись однажды утром, вы бы.. увидели в вашей постели прекрасного обнажённого.. или обнажённую… вы бы захотели встречаться, заняться.. любовью?
Это было бы пятое измерение инцеста.
Наверное, это одно из сокровеннейших мечтаний мужчины (опросите 1000 000 мужчин — никто вам об этом не скажет… потому что это - неосознанное желание) — войти в любимую — навсегда, а не биться у её милого живота и смуглых бёдер, словно одинокий мотылёк у ночного фонаря где-то на улице Калькутты (или это, сокровенное желание.. женщины?).
Верю, что где-нибудь на далёкой звезде Вега (Марина как-то записала в дневнике: я родилась на комете), секс существует в 5-6 измерениях, и там можно нежно и навсегда войти в женщину, став милым теплом её крови, пульсирующей, цветущей в бёдрах, груди и на шее.. став её тёплым дыханием, оступающимся в небо — дыханием, став посверком пота на её шее.. (о, мой смуглый ангел, если ты это читаешь — улыбнись, в память о наших полётах..), и даже больше — нежно умерев на груди женщины, мужчина проникает (о смуглый ангел, не останавливай меня!) в неё глубже, нежнее, чем положено в земном сексе: он становится нежными воспоминаниями женщины, о своём детстве, её первой улыбкой в колыбели, её мурашками, когда она целовалась с мальчиком ночью на крыше дома, и дальше, блаженно-дальше и глубже..
Мужчина становится тем, кем был до своего рождения, кем была душа женщины, до своего рождения: апрельской травкой, нежностью сирени после дождя.. и вот, женщина выдыхает, — стон в ночи, её лиловые ноготки на губах (чьих? ах, не важно, блаженно-неважно!), и слёзы на щеках — как нежный посверк сирени, и мужчина словно бы вновь проявляется на её груди, меж её смуглых бёдер, что-то нежное шепча на индийском или французском, русском.. не важно.
Мужчина — равен в этот миг — дыханию женщины, он — словно рождается для неё, для неё одной..
О, мой смуглый ангел… мне нужно перекурить.
Хочешь сигаретку?
Марина дивно мечтает в письмах. Иногда даже кажется, сами письма — мечтают и даже видят сны, и ты.. ах, держишь в ладонях сон женщины!
Марина спрашивает: сколько в юноше — от девушки? Он может стать и женщиной и мужчиной. Природа вздохнула, и.. не выдохнула.
Бог задумался..
Так и кажется — нет, снится моим ладоням! Прости мой смуглый ангел: мои ладони переспали со снами Марины.. — за кадром строки, что у Марины, роман не с мужчиной, а — с милой юностью, всегда вечно-женственной, и.. ещё миг, и эта женственность юности, превратится не в мужчину и в женщину, а — в ласточку, апрельский дождик: так боги когда-то превращались в любви — нежно умирая, то дождик, то лебедя, чтобы любить нечто большим, чем просто человек, с его глупой моралью, сомнениями, страхами и обидами.
Быть может нежный отсвет этого чувства есть и у нас, кода мы называем своих любимых: ласточка моя, травка, солнышко, китёнок..
Мы словно вновь заселяем Эдем. Или.. ковчег.
Марина, как вам моя мысль?
Забавно.. Если бы эту мысль прочитали в книге Бодлера или Пруста, ею бы восхищались, а тут.. эту мысль написал «всего лишь я», и мимо неё пройдут.

Марина с Муром. Фотография сделана - Гронским.
Марина, в любви и дружбе — поле! — синестет, более таинственный, чем Набоков — в своём цветном слухе.
Чувствуется, что Марине тесно и душно в человеческом теле, в женском теле.. да и в мужском было бы тесно.
Женщины довели до искусства, своё умение обратной экспозиции: да и нет у женщин — это геометрия Лобачевского (даже параллельные прямые могут пересечься где-то среди звёзд) — угол падения, не всегда равен углу отражения.
Для мужчин — это квантовая физика и они почти всегда смотрят на это как.. бараны, на облачка и.. пастуха на воротах, спасающегося от волка.
Это и правда таинственно, почти религиозно даже: женщина говорит — нет, и потом.. смертельно изумлена тупостью мужчины, который не понял её, не узнал — да, и не обнял душой и судьбой — обнажённое и озябшее доверие и желание женщины.
Марина же довела это искусство до — рая: за руку довела, как.. любовника.
С нежной улыбкой — уст и ладоней! — читается о том, как Марина нежно приручает Гронского, который рвётся к ней на море, но вынужден бродить по горам.. с мыслью о ней.
Марина словно бы что-то знает о.. прелюдиях ангелов: тёплой тишиной, как крылом, звёздными вёрстами, она обнимает любимого, не давая приблизиться к себе — земной, во всего лишь теле женщины: она даёт ему, в горах, наполнится собой, Мариной, как глаза наполняются до края — небом, и руки в ласках — теплом (до краёв!).
И вот, душа Гронского, мужчины, словно бы превращается в до предела натянутую струну: она уже толком не знает: где -я, а где — ты. Есть — мы. Нежный андрогин.
Похоже на какой-то.. нежный секс телепатов-шизофреников, к тому же — лунатиков (ах, и в покере нет такой нежной комбинации! А в любви — часто).
Секс на расстоянии, секс — расстояний. Так что, внахлёст, словно бы достаётся и ласточкам в небе и дельфинам в море и.. заснувшей в поезде — старушке, проснувшейся со счастливой и юной улыбкой..
Да, ладоням нежно снится, что вот сейчас, сейчас.. совершенно истомив Гронского, душа в нём преодолеет человеческое, телесное, и.. превратившись в ласточку, или в нежный стих, устремится к Марине, замерев у её милых колен на пляже.
Ах, мой смуглый ангел, помнишь ли ты, как мордочка моего письма, нежно замирала у твоих смуглых колен, когда ты принимала ванну?
Но и Марина, больше, чем просто человек, она — горы и небо и все ласточки мира и стих на устах Гронского, и даже.. даже.. нежный сон, о котором он не решается ей рассказать.
Почему? Всё просто: ангелы иногда читают чужие письма.
В случае с Мариной — это её 14-летняя дочка Аля, дико ревнующая к Гронскому, иногда пишущая ему письма, нежно передразнивая ласковые обращения Гронского — к Марине.
Нет, не ангелы читают: Аля, словно непоседливое и смуглое крыло Марины, встав на цыпочки, заглядывает в письмо из-за плеча Марины.
Крылья, иногда ревнуют к любви: с любовью мы порой летаем и без крыльев..
Есть особый, редкий вид лунатизма, когда обнажённые сердца бродят по карнизу письма.. таясь и от ребёнка своего, и от мужа.
Для Марины — не было понятия измены, в общепринятом смысле: измена — если не любишь: измена себе, любви, небу в груди.
Однажды, Марина записала в дневнике: мужчины любят женщин, а не любовь. Женщины — любовь, а не мужчин, потому мужчины изменяют всегда, женщины — никогда.
Но и Гронский был андрогином, и он тоже.. нежно мучил Марину (иногда кажется, что боль любви, рассекая душу и заставляя её кровоточить, словно бы пытается воскресить в душе 4-е измерение пола, словно это инфракрасное качество секса, которому просто тесно в нашем теле и морали и он не может раскрыть крылья) — она могла в любой миг превратиться в ласточку, апрельский тёплый дождь.
Ах, верю, верю, что на далёкой звезде, есть нежные существа, которые во время оргазма, превращаются на миг — в ласточку, апрельскую травку… при чём — на земле.
Быть может, наша земля заселена.. счастьем далёкой звезды? Какой-нибудь Веги..
В какой-то момент, Цветаева прям истомилась, зазывая Гронского к себе на море.
Но у него не было денег. Марина — нашла. К чёрту гордость: бери, милый, и будь со мной!
Быть может Марине даже снилось.. как она становится — поездом, в который садится удивлённый Гронский (поезд у окна третьего этажа его дома!), и они вместе едут на море.: поезд — блаженно-пустой. Вместо пассажиров там — полевые цветы, ласточки и деревья..
Иной раз, напряжение нежности (термин Платонова и… Набокова), достигало такой силы, что казалось — письма пишут друг другу уже не Марина и Николай, а — море и ласточка.
Да, иногда письма влюблённых и особенно — друзей, страдают нежным лунатизмом.
Мы вроде говорим и чём-то постороннем, но кажется.. ангелы в нас, уже позанимались любовью, лежат и улыбаются на листочке, словно дети на снегу, делая - «ангелов».
Так Марина, на заре дружбы с Гронским (апрель дружбы!), когда дружба, едва освещена любовью, словно верхние листочки дерева — лиловым светом зари, пишет о зализанном письме, о том, как: я люблю ваш слух, как физически ощущаю проникновение в вас, слова..
Гронский не уступает Марине, но.. с нежной придурью мужчины: он пишет ей о том, как был у неё дома, взял к себе её кошку и танцевал с ней (моё определение) в ванной, выводя блох и пытая её помыть (кошку можно только пытаться помыть, и если взглянуть в этот миг на ваши тени на стене, то напоминает страстный танец с душой женщины).
Кошка пропала (ещё бы!), и её изнасиловали местные коты на улице: всю ночь слышались голоса, словно мяукали.. звёзды.
Гронский пишет в конце письма, с интонацией школьника у доски, который не выучил урок и рассказывает бог знает что.. потому что влюблён в учительницу: простите, Марина, что-то я всё о кошках да о кошках..
Умница Марина, всё поняла.
Интересно, поняла она уже годы спустя, что Гронский, однажды, рассказывая ей о том, как спас из под колёс поезда — девушку (ох, Марина — пишет он — вот бы Вас! — на самом деле, встретил призрак своей смерти? Снилось ли Марине, как она.. в ночи, спасает его из под колёс поезда?
С Гронским, Марина залечивала раны сердца, после расставанием с Родзевичем: её сердце было — в клочья, как… сирень на ветру ранней осенью.
Она даже хотела броситься с моста в реку.
Так вот, Марина в 1934 году переживала катастрофу: чувствовала себя не нужной, ни детям, ни мужу, ни жизни. С Гронским она уже не общалась несколько лет..
21 ноября она написала Вере Буниной интимнейшее письмо. Свою исповедь: так пишут — ангелам.
В этом письме было и про гибель в Москве её дочки Ирины (3 годика, к слову, столько же длились отношения Марины и Гронского), она писала про то, как дочку фактически убили сёстры её мужа, ненавидящие Марину и не взявшие Ирину к себе на месяц — они тогда работали на железнодорожной станции — пока Марина не встала бы на ноги.
В этом письме, у Марины впервые ярко проступают мысли о самоубийстве: ей кажется, что её давно уже нет на свете, что она — зажилась.
21 ноября, в это же время, пока Марина пишет письмо — Гронский попадает под поезд..
Это была какая-то смерть лунатика..
Словно мрачные мысли Марины о смерти — овеществились в душе и судьбе её любимого, с которым она была — одно целое.
Даже после расставаний, души влюблённых — одно.
Потому и так больно душе: она распята в двух точках пространства, в двух городах порой..
Неужели Марина предчувствовала трагедию уже в 23 году, в стихе — Рельсы?

Растекись напрасною зарёю
Красное напрасное пятно!
Молодые женщины порою
Льстятся на такое полотно..
Но не будем о грустном: хотите разгадать загадку Марины, которую она загадала Гронскому?
Вы мыслите как Марина, или иначе?
Я разгадал сразу. Гронский.. не разгадал.
Марина описывает такой эпизод: она, с трёхлетним сыном Муром, на пляже.
Мур подошёл к компании детей и присел, увлечённый чем-то.
Мальчик говорит: Мур, уйди пожалуйста, ты загораживаешь мне солнце (помните историю с Александром Македонским и Диогеном? — Какое желание тебе исполнить? — Отойди.. не загораживай мне солнце..).
Мур — ни с места. Нагнетается тучка ссоры.
Марина — коршуном, к нему: Мур, пошли, ты загораживаешь ему солнце.
Но мне с Андрюшей интересно!
А ему с тобой — нет (всё как в любви иногда, правда? всё те же детские игры.. может мы станем взрослыми, только.. в раю? Или в аду).
Марина: видишь ли, ты бросаешь на него тень. Уйдём, потому что это очень глупый мальчик…

Подсказка Марины: пляж расплавлен от солнца, ещё немного и — стекло.
Дома, Марина рассказала об этом: никто её не понял, почему она назвала мальчика — глупым, никто не встал на её сторону, ни муж, ни друзья.
Ах, Марина.. если бы не смуглый ангел в 21 веке, я бы хотел родиться рядом с вами!
Мур — уже, солнце.
Для матери и влюблённых, ребёнок и любимый человек — солнце. А солнце не отбрасывает тени.
В каждой переписке есть своё сердце: у Марины и Гронского, это сердце разбилось 31 августа.
Есть письма, похожие на маленькую смерть: письмо, словно оперение стрелы — дрожит в груди.
Ах, кто из влюблённых, хотя бы раз не чувствовал себя Святым Себастьяном! (на картине Гвидо Рени).
Вам знакомо такое чувство: словно цветок, вы пересаживаете душу свою и судьбу — в ожидание, в надежду: вы доверяетесь и опираетесь на неё больше, чем на себя, и вот.. надежда — разбивается вдребезги, и озябшие, поникшие цветы — лежат на снегу.
Скажу честно: ещё чуть-чуть, и я бы покончил с собой, читая это место в письмах.
Сейчас, чуточку стыдно, что не покончил.
Это.. выше человеческих сил, видеть распятую болью — Марину, да вообще — родного человека.
Как Марина тогда не умерла, я не знаю..
Марина покончила с собой 31 августа 1941 г. Может её сердце вспомнило в бескрайней тоске.. тот далёкий август 1928 г.?
Уже всё готово было для встречи М и Г, на море, и вот.. письмо Гронского — в ад.
Потом они встречались, но уже — не то и не так, как могли бы.

Я ещё не плачу, но уже скоро буду...
Наверное, в этом главная ошибка Марины: всю свою жизнь, она нежно и гениально путала душу и тело, и… так и не поняла, что иногда, «невстреча», или невозможность быть вместе, или, на языке демона морали и быта: у нас с тобой нет будущего, вовсе не является тупиком отношений и адом, а — напротив: рай высшей жизни и любви, сбывается в четвёртом измерении, в пятом времени года, в шестом чувстве — сбывается в светлой гостинице писем: та самая попытка комнаты, о которой века — томятся разлучённые влюблённые.
В этой блаженной гостинице влюблённых — нет рока и ада быта, нет тупиков и монстров морали и сомнений, а есть лишь душа без конца и без края, как весна — в стихе Блока.
Думаю, если бы Марина и Гронский были вместе — он остался бы жив. Она его наколдовала себе, за все свои горести и одиночества судьбы.
А такие люди, отличаются от большинства: когда из их жизни уходит любовь — гаснет и их жизнь.
Если любовь может спасти человека, разве это не чудо? О каком тупике в отношениях может идти речь?
Когда после гибели Гронского, Марина пришла к нему домой, а они к этому времени не общались уже несколько лет, и она увидела, как Гронский нежно берёг малейшую вещь Марины, даже пустячную записочку в одну строчку, написанную карандашиком, берёг как святыню… Марина расплакалась: я… я думала, он меня давно забыл.
Не забыл, Марина. Так любят раз в жизни. Он не первую тебя любил: а единственную: первую и последнюю.

1935 г. Марина на пляже в Фавьере. Гронского уже как год нет в живых.
Фотография сделана.. фотоаппаратом Гронского, который он подарил Марине.
Так странно.. человека уже нет на этом свете, а его взгляд словно бы всё ещё видит свою милую Марину, видит то, чем она восхищается.
Большинство фотографий Марины тех лет - сделаны фотоаппаратом Гронского.
Есть в этом какой-то спиритуализм нежности..
Для Марины, идиллия, что в браке, что в творчестве, в дружбе, в любви — равно аду.
Душа=боли (у Марины, как я понял, не два крыла, а — три: третье — крыло мазохизма: оно как сирень по весне, прорезается само, то в поле, то в дружбе, то в сексе, то в творчестве и морали..).
Я убедился окончательно: Марина — это кантовская «Вещь в себе», она — крылатая прародина женщин.
Марина может самозабвенно и страстно противиться — полу своему, судьбе, любви, телесной любви… до тех пор, пока она словно бы заземлена и не противопоставлена — этому всему: ей нужно чуточку умереть, чтобы заневесомиться и не касаться ничем, ни пола, ни любви, ни тела..
И тогда она, словно бог — сама нисходит к себе, и превращается в томление плоти, рук, губ — как боги в древности, превращались в ласточку или в апрельский дождь.
Когда Марина, спустя несколько лет после расставания с Гронским, прочитала в газете о его гибели, то почувствовала в груди — несколько ударов сердца.
Наверное, это лучшее определение человека: быть может, в мире нет бога, морали, истины, и даже мира — нет, но есть только эти бесприютные биения сердца. И как же важно, чтобы они не были одиноки..
Не хочет на грустной ноте завершать рецензию.
Пусть рецензия в конце, превратится в улыбку.. как в ласточку.
Марина хотела от Гронского — ребёночка. Не сложилось.
Он попросил у неё прядь волос, на память, и Марина.. словно героиня Овидия или Гомера, дала ему.. не свои волосы, а прядь волос сына — Мура: её же волосы, изнутри неё!
И всё же.. беременность случилась, как весна. Угадайте, у кого?
Правильно.. у Гронского. Он мило обмолвился, что беременен.. стихом, о Марине.
О мой смуглый ангел.. я каждую ночь беременен снами о тебе и стихами..
Читать далее
59
2,7K
Zetik24 декабря 2024 г.
Поэт-альпинист
Лучшей книгой прошедшего года стала для меня книга Несколько ударов сердца. Марина Цветаева. Николай Гронский. Письма 1928 - 1933 годов. Да, я всё еще продолжаю цветаевский "марафон", который длится уже более полутора лет. Только что закончила 1934 год. Получается, что за год я одолеваю примерно 10 лет из жизни и творчества Цветаевой. В следующем году марафон закончится, увы. Но теперь я смогу сказать, что полностью ознакомилась со всем творчеством МЦ - стихи, поэмы, пьесы, эссе, критические статьи, а также дневники, записные книжки, переписка и критика. В этом году к книге с двусторонней перепиской с Борисом Пастернаком добавились книги с письмами поэта Николая Гронского и редактора "Современных записок" в Париже Вадима Руднева. И переписка с Гронский стала какой-то особенной книгой.
Мне очень жалко МЦ в её несчастной жизни, тяжелом быте, безденежье, точнее, практически нищете. Она одна тащит на себе всю семью. Сложно видеть, как гениальный поэт пытается выжить, а писать стихи ей просто некогда. И когда в 1928 году она познакомилась с Николаем Гронским, который был сыном редактора "Последних новостей", где иногда печаталась Цветаева, появились хоть какие-то светлые тона в её жизни. Они подружились, когда Гронскому было 19 лет. Они часто встречаются (как я поняла, жили не сильно далеко друг от друга в пригороде Парижа), вместе совершают долгие пешеходные прогулки. Гронский смотрел на Цветаеву с обожанием, выполнял любую её просьбу, каждую их встречу считал подарком судьбы. И мне очень приятно было читать его ответные письма - он всегда откликался, поддерживал любую тему, вовлекался, увлекался, подыгрывал. Точнее не подыгрывал, он пытался быть в игре на равных, взять каждый мяч. А это, конечно, не легко, когда перед тобой такая глыба. Но Гронский всегда выглядит достойно, у него хороший стиль, он отлично пишет, его письма интересно читать, несмотря на юный возраст. Он посвятил Цветаевой несколько стихотворений, это смело, мне кажется)))
А вообще я читала их переписку завороженно и с радостью. Наконец-то появился человек, который правильно реагировал на гения. И я радовалась за Цветаеву, что наконец-то рядом был тот, кто ценит, любит, помогает, дышит ею. Переписка с Пастернаком тоже интересное чтение - но письма Бориса Леонидовича - это отдельный вид искусства, как говорится. Довольно трудно уловить его мысль в прозе, она растекается на несколько абзацев, а то и листов. Неловко говорить, но у Пастернака очень муторный эпистолярный стиль. А письма Гронского - как глоток свежего воздуха, в моих глазах он какой-то молодой греческий бог. Я сама его полюбила...
Их общение длилось несколько лет, но к сожалению сошло на нет. В начале тридцатых это уже редкие короткие записочки, а после они и вовсе перестали общаться.
В ноябре 1934 года Цветаева открыла свежий номер «Последних Новостей» и увидела сообщение о смерти Николая Гронского. Он погиб в парижском метро, каким-то образом оказавшись зажатым между двумя вагонами. Ему было всего 25 лет... В следующем номере "Последних новостей" была напечатана поэма Гронского "Белла Донна", о существовании которой Цветаева она не подозревала. Её поразила смерть молодого человека, её поразила его зрелая чудесная поэма. Она написала о нем прекрасную статью "Поэт-альпинист". Гронский занимался альпинизмом и его поэма была как раз о смерти юного альпиниста. Но сам он трагически погиб не в горах, а в безопасном метро... Когда они дружили, Цветаева постоянно анализировала и разбирала по косточкам его стихи. Однажды она сказала ему: «…из Вас ничего не выйдет, кроме всего, т.е. поэта». Её слова как всегда сбылись.
Читать далее
4
65

Все рецензии

Цитаты

Zetik15 августа 2024 г.
побывайте хоть раз в области скал. Там живёт мертвый нечеловеческой страх.
(Гронский Цветаевой в Савойю, 22 июня 1930 г.)
0
58
Zetik14 августа 2024 г.
Чтобы не увидели - показывайте, не спрашивали - говорите сами.
(Цветаева Гронскому, 11.09.1928)
0
48