Читать про жизнь Давида Ливингстона и его путешествия по Африке мне было очень интересно. Разумеется, я раньше слышала имя одного из первых исследователей Африки, но никогда не вникала в подробности этих странствий, теперь же мистер Ливингстон передо мной, как живой. Хотя это «мистер» ему как-то не к лицу, Давид начал свой жизненный путь подмастерьем на ткацкой фабрике, а закончилось это путешествие захоронением в Вестминстерском аббатстве, и при этом всю жизнь он оставался самим собой: неутомимым тружеником и человеколюбцем.
А еще в этой книге для меня приоткрылись многие места, которые были до этого лишь безразличными точками на карте, укрытые джунглями реки, озера, водопады. В рассказ вплеталась жизнь народов, и становилось горько за них. Выражение «голодающие в Африке» звучит привычно, но в какой-то момент у меня возник вопрос (а за последнее время я прочла не одну книгу об этом материке), вернее, подозрение: а не потому ли эта Африка все время голодает, что когда-то ее коренное население загнали в такие условия, выжили из плодородных земель, лишили привычного образа жизни. Я не склонна идеализировать африканцев и считать их прошлую жизнь каким-то потерянным раем, у них много было своих проблем, связанных с родо-племенными отношениями, они воевали друг с другом, часто были жестоки и их моральные правила сильно не соответствовали привычным нам представлениям, но право на свою землю они имели.
Из картин африканской жизни, данных в книге, можно сделать вывод, что еды-то у местных жителей хватало вполне, первое путешествие Ливингстона представляет собой чуть ли не триумфальное шествие, его встречают доброжелательные народы, закалывают быков для гостя, снабжают всем необходимым, но за каких-то двадцать лет все меняется, страну заполоняют работорговцы, которые разоряют деревни, угоняют людей, оставшиеся бросают насиженные места, прячутся по лесам. Потом сюда придут колонизаторы, и людям ничего не останется, кроме как подчиниться новому порядку и начать на них работать или идти в нездоровые для жизни и скудные места: в малярийные леса, пустыни – побочный эффект цивилизации
Существенным недостатком книги, с моей точки зрения, является ее заидеологизированность. Написанная восточным немцем и переведенная в советские времена она носит специфический тон той эпохи, когда все рассматривалось через призму марксистско-ленинской теории, поэтому все действия Ливингстона судились с точки зрения, способствовали они работорговле и колонизации или нет. А также автор часто рассуждает о том или ином поступке исследователя, был он проявлением тщеславия (типично мелкобуржуазное качество) или нет. Путешествовать по Африке ради искоренения работорговли – это достойное дело, а вот стремиться совершить географическое открытие – суетность и пособничество колониалистам, которые воспользуются им в своих корыстных целях. Иногда хотелось сказать автору: да дай ты ему побыть человеком. Очень много места отводится критике миссионерства, ведь изначально Давид Ливингстон ехал в Африку как миссионер, и лишь потом почувствовал в себе страсть к путешествиям и исследованиям, которая определила его дальнейшую жизнь.
Но человеческие черты все равно прорываются, особенно в общении с африканцами, сведения об этом Герберт Вотте черпал из записных книжек исследователя. Вот такую характеристику дают Ливингстону местные жители, не зная, что он понимает: «Он не сильный, он совсем хилый, а выглядит крепко сложенным лишь потому, что засунул свои ноги в эти мешки (брюки). Он скоро свалится с ног». Нет, с ног Ливингстон свалился только к шестидесяти годам, а до этого он неутомимо идет через джунгли, теряя спутников, похоронив жену, у которой не было сил жить с ним в разлуке, она приехала в центральную Африку, чтобы сопровождать мужа и умерла от лихорадки. Он вызывал изумление, этот человек, иногда так и вертелось в голове слово «фанатизм», когда Ливингстон продолжал путь вопреки здравому смыслу, но он был так непосредствен, добр, благороден, что упрек терял свою состоятельность. По сути, он всегда в чем-то оставался ребенком и, пожалуй, именно это открывало для него пути, недоступные для других. Однажды, на Ливингстона напал лев, и когда его впоследствии спросили, о чем он думал, когда лежал под хищником, тот ответил: «Я думал тогда, с какой части тела начнет он пожирать меня». Он не удержался, чтобы не вырезать ножом свои инициалы и дату на дереве, когда увидел водопад Виктория, ошеломивший его своей мощью. Он мечтал открыть истоки Нила, и не открыл... И смерть этого человека вполне соответствовала жизни – он умер в пути. Его преданные африканцы сделали все, чтобы доставить тело из глубины материка на побережье и отправить на родину. Хотя сам Ливингстон, мне кажется, предпочел бы остаться в Африке...
22 понравилось
