Глупые старые сказки Каира
Подлинные рассказы о могущественном халифе Харун ар-Рашиде, острослове Абу-Нувасе и хитроумном Джухе / Пер. с арабского Р. Алиева и Д. Юсупова. Предисловие Б. Я. Шидфар. — М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1976.
Хотя книга выпущена издательством «Наука», к науке данное издание не имеет никакого отношения: ни прямого, ни косвенного. Просто группа советских арабистов, явно со связями в издательстве, удачно сделала гешефт. Схема простейшая, она легко выводится из предисловия (с. 10): сообщники взяли три арабоязычные развлекательные книжки для «народного чтения», изданные в Каире сравнительно недавно, в 1952 и 1960 гг.; выбрали показавшиеся им наиболее интересными сказки, новеллы и анекдоты; перевели и тиснули в свет. Тираж сравнительно небольшой по советским меркам, 50 тыс. экз., но всё-таки вполне достаточный для получения переводчиками приличных гонораров. Халтурность издания самая вопиющая: не указывается даже, из какого именно каирского издания взят тот или иной текст (не говоря уже о том, что история этих текстов до 1952 и 1960 гг. переводчиков совершенно не интересует). При этом знаменитая советская арабистка, Бе́тси Яковлевна Ши́дфар (1928—1993), уверяет нас в предисловии, что тексты эти весьма почтенного возраста, а предлагаемая читателю подборка в некотором смысле даже репрезентативна:
По этим произведениям читатель, пожалуй, сможет представить себе почти полную картину средневековой арабской прозы… знакомство с ними поможет составить представление о моральных, этических и эстетических критериях людей того времени, от городских низов до феодальной знати и интеллигенции. (с. 6)
Первое утверждение здесь — классический пример беззастенчивой «рекламной» лжи. Не понимаю, как мог написать такое человек, знакомый, к примеру, с «Повестью о Хаййе Ибн Якзане». Средневековая арабская проза, конечно, гораздо богаче и разнообразнее, чем представленные в рекламируемой книжке образцы — глупые старые сказки, рассчитанные на самого непритязательного читателя или слушателя, и в меру смешные анекдотические истории, явно для той же публики. Не думаю, что литература такого уровня могла заинтересовать «феодальную знать и интеллигенцию»; верхний уровень предполагаемой аудитории — купечество и посетители харчевен. Именно их «моральные, этические и эстетические критерии» можно из книги узнать. А вот вам и пример, из приключений двух положительных героев:
…И они с Ала ад-Дином отправились в путь. Они шли, нигде не останавливаясь, пока не увидели сады и виноградники. Там они встретили двух евреев, откупщиков халифа, ехавших на мулах.
— Платите нам выкуп, — приказал Ахмад ад-Данаф евреям.
— За что нам платить выкуп? — спросили его евреи.
— Я беру выкуп со всех, кто проезжает по этой долине, — ответил Ахмад.
Евреи, заплатив Ахмаду ад-Данафу по сто динаров, хотели уехать, но тут Ахмад напал на них и убил обоих…
Считается, что евреям в исламском мире жилось лучше, чем среди христиан. Всё может быть. В конце концов, цитату я взял из сказки, где у героев множество самых невероятных приключений. Но что-то очень уж они подлы и кровожадны, эти герои (не говоря уже о том, что насквозь пропитаны торгашеским духом). Зато борцы за веру, да какие! Христианская царевна, тайно принявшая ислам, хочет выйти замуж за главного героя и предаёт своего отца, подсыпав ему в чашу с вином одурманивающее зелье; царь просыпается связанным по рукам и ногам, и ему предлагают жизнь в обмен на вероотступничество. Царь отказывается.
Тогда Ала ад-Дин обнажил свой кинжал, перерезал царю горло, написал всё как было на листке бумаги и положил записку ему на грудь. Затем Ала ад-Дин и царевна взяли из дворца всё, что имело малый вес и великую цену…
А на расправу этот герой ислама оказывается жидок. Вот беглецов догоняет войско во главе с братом царевны-изменницы.
Тогда царевна обратилась к Ала ад-Дину и спросила его:
— Умеешь ты сражаться, крепок ли ты в бою?
— Нет, царевна, — ответил Ала ад-Дин, — я родом купец и ни мечом, ни копьём не владею.
Царевна выходит из положения, только прибегнув к колдовству (с. 92). Между прочим, много выше подробно описывалось нападение разбойников-бедуинов на купеческий караван, и в той ситуации Ала ад-Дин тоже проявил себя как явный трус; спасло его только чудо (с. 43—45). Спрашивается: какой аудитории мог понравиться такой герой? По-моему, ответ очевиден.
Что хорошо у мусульман — они народ жизнерадостный. Первая брачная ночь Ала ад-Дина и его первой жены Зубайды описана смачно, любителям клубнички понравится (с. 49—50). Плотская любовь мужчины и женщины, узаконенная браком — безусловное благо, причём границы дозволенного здесь размыты: острослов Абу-Нувас даже позволяет себе прозрачный намёк на возможность анального секса с женщиной (с. 170), и это — в беседе с халифом о его жене! (ей, правда, идея решительно не понравилась, и Абу-Нувас чуть было не поплатился изгнанием за попытку сексуально просветить повелителя правоверных). А вот гомосексуализм в этом мире безоговорочно осуждается: старейшина купцов может лишиться своего почётного звания и подвергнуться бойкоту сотоварищей по одному только подозрению (с. 34—35).
Ещё одна интересная черта большинства собранных в книге историй: мусульмане ведут себя так, словно бы пророк совсем даже и не запрещал вино! Все преспокойно бухают, причём пример подаёт сам повелитель правоверных. Мягко протестует против пьянства только некий высокоучёный чужестранец, и великодушный халиф, в виде исключения, разрешает ему от чаши вина отказаться (с. 184).
Древние халифы вообще предстают в историях из этой книги людьми удивительно выдержанными, они нередко позволяют подданным резать правду-матку в глаза.
— Разве не знает повелитель правоверных — да сохранит его аллах! — слов поэта:
Коль в царстве жизнь простолюдинов — тлен, Они ему лишь гибели желают, И не затем, что злобою пылают, А просто оттого, что жаждут перемен.
Мысль-то достойная внимания властителей всех времён, не правда ли? Вот вам и «глупые старые сказки»…
17 понравилось
