Тревожных симптомов нет

Сегодняшние футурологи всё чаще и чаще заводят речь об апгрейде человека, имеется в виду симбиоз человеческого организма с неким программируемым оборудованием. Например, такую идею высказывает в своих работах популярный ныне Ноэль Харари. Да, и а связи с пресловутым коронавирусом всё больше и больше разговоров и страшилок о неминуемом предстоящем чипировании всего человечества. Ясно, что паникующие боятся возможного ограничения своих мнимых свобод, более полного контроля над их жизнью со стороны тех, в чьих руках будут "кнопки пультов". Это, разумеется, социальный аспект проблемы, но за ним же стоит именно техническое внедрение.

Оказывается, лучшие наши фантасты задумывались о подобных вещах еще в далекие 70-е годы, когда понятие чип было известно только узкому кругу ученых, занимавшихся полупроводниками. В рассказе Ильи Варшавского, правда, чипов нет, но есть умная машина, которая умеет инверсировать память человека. Что значит - инверсировать, да просто чистить, решая, какие воспоминания полезны, и их стоит оставить, а какие - вредны, и они должны быть удалены.

Но такая процедура предлагается далеко не всем (кстати, Харари тоже считает, что апгрейд, особенно на начальном этапе, коснется только избранных), а только представителям касты "бессмертных". В будущем особенно внимательно относятся к обладателям уникальных мозгов, к лучшим своим ученым, им регулярно омолаживают организм, а еще, для того, чтобы их мозги работали наиболее эффективно, им устраивают инверсию памяти, о которой я уже поминал.

Машина стирает всё, что по её мнению, может мешать интенсивной интеллектуальной деятельности. Главный герой рассказа добровольно подвергается такой процедуре, и в первый же день после неё, наголову разбивает своего научного соперника, находя в его расчетах не очевидную ошибку. Казалось бы, всё хорошо, но он не помнит дату своей свадьбы, он не помнит своего сына, который погиб при аварии космической корабля, у него просто "никогда не было детей", он даже эмоции может проявлять только по отношению к своей науке.

Жена не смогла это принять, и ушла из жизни, приняв яд. Последняя сцена рассказа- герой увлеченно пишет решение долго не дававшейся теоремы на свидетельстве о смерти жены, просто другой бумаги под рукой нет. А заодно нет и тревожных симптомов, всё идёт так, как и было запланировано теми, кто проводил манипуляцию.

Люди боятся смерти потому что они хотят сохранить свою идентичность, они хотят и на том свете оставаться самими собой, иметь свою память, свои чувства, свою целостность. А герой рассказа еще жив, но он уже лишился всего этого, та жизнь, которой он живет после операции, не жизнь того человека, которым он был до неё, это жизнь какого-то нового субъекта, правда, в старом, хотя и подновленном теле.

И, если Варшавский хоть в чем-то окажется прав, то описанное в рассказе убийство души, может стать самым страшным последствием возможного в будущем симбиоза человека и программы. А вы за свободы переживаете...

Рассказ, написанный в начале 60-х тогда воспринимался читателями как утрированная абстрактная зарисовка будущего. Описанные "прелести" или "ужасы" - кто как воспринимал детали повседневной жизни наших далеких потомков, смоделированные автором, казались такой далёкой перспективой, что относится к ним можно было только со снисходительной ироничностью. Так все и относились, и читатели, и автор.

Но вот прошло полвека, много это или мало? С точки зрения человеческого существования - очень много, практически сменилось три поколения, а вот с позиции развития общественного сознания и научной мысли, кажется, не так уж и много. Однако, тут всё зависит от степени исторического ускорения, это я сам придумал такой термин, он совершенно не научен, но суть его в том, что чем больше человечество накапливает информации, тем быстрее происходит её удвоение, и, если в средневековье два века мало чем отличались друг от друга, то сейчас каждое пятилетие, не говоря уже о десятилетиях, разнятся между собой больше, чем те седые века. Поэтому получается, что чем дальше в лес, тем больше дров, чем больше мы накапливаем информации, тем большая пропасть ложится между, казалось бы, близко отстоящими годами.

Варшавский не обозначает, в каком веке происходит действие его рассказа, но понятно, что не в двадцатом. В качестве обыденной реальности присутствуют мыслелёты, синтез пищи по мысленному представлению из светлой и тёмной нефти (принципиальная разница, некоторым жителям будущего больше нравится, например, из тёмной), концерты внушаемых ощущений и... Музей алкогольных запахов. Вот ведь какое дело - в целях здорового образа жизни с алкоголем покончили, а поностальгировать охота, музей завели. Но, судя по всему они как Вицин в "Самогонщиках" от одного запаха балдеют.

Но про ностальгию я недаром речь завел. Оно понятно - основное значение слова "ностальгия" - тоска по Родине, но сейчас всё чаще этот термин употребляется как тоска по чему-то дорогому и утерянному, часто навсегда и безвозвратно. Герои рассказа как-будто счастливы в своем высокотехничном будущем, и в то же время их преследует какая-то неудовлетворенность, ощущение искусственности окружающего мира. А по ночам им снятся сны, в которых они отдыхают в дикой природе и едят естественную, а не синтезированную из нефти, пищу.

Варшавский предвещает: дорогие люди-человеки, техника - техникой, наука - наукой, а без прямого непосредственного контакта с природой вам придется ой, как трудно. И призыв "Назад, к природе!" рано или поздно прозвучит.

В плане тех придумок автора, которые уже реализовались, так это электронный дневник в школе; сын главного героя в рассказе записывается в кружок электроники, чтобы обманывать "электронный калькулятор", который следит за его поведением и успеваемостью, и ведет строгий учёт.

Шикарный рассказ Варшавского, в чем-то перекликающийся с антиутопией "О, дивный новый мир" Хаксли. Двадцатый век, когда писался рассказ, остался далеко позади, прошло еще несколько веков, человечество живет в совершенно новом и право слово дивном мире, но классовая борьба по прежнему имеет место быть.

Теперь в мире царит новый тип неравенства - интеллектуального, и люди разделены всего на два класса: интеллектуалы, они же лопоухие, и просто люди, или, как они сами себя иногда идентифицируют - жирные свиньи для социальных экспериментов.

Дело в том, что главным дефицитом в новом мире является работа - абсолютно всё автоматизировано, даже существует некое подобие интернета, кстати, этот рассказ - единственное произведение середины ХХ века, в котором я встретил его прообраз. Интеллектуальная элита всё взяла под свой контроль, вплоть до деторождения, обычные браки не приветствуются, стало модным выходить замуж за импотентов, зачем плодить "интеллектуальную нищету". Существует специальная программа интеллектуального гороскопа, которая предсказывает кто, с кем и когда должен вступить в половой контакт, чтобы родился гений, который войдет в правящую элиту.

У людей есть всё, они живут в полнейшем изобилии, не испытывая нужды ни в чем материальном, духовной пищи - книг, фильмов - тоже хватает, но они все какие-то усредненные и бездарные, ведь настоящие гении больше не занимаются "неинтеллектуальной" культурой, они исключительно в большой науке - физике, химии, биологии.

Обычных людей превратили в совершенных потребителей, чей удел жрать (никаких ограничений) и развлекаться (то же самое), они лишены возможности созидать и творить, и это делает их чем-то вроде статистов-юнитов в компьютерной игре, или чем-то вроде тараканов.

Кстати, о тараканах. Да, в рассказе присутствует смысловая отсылка к этим не очень приятным насекомым, которую я только что привел, но есть и прямое участие их в сюжете. Один из героев рассказа обзавелся парочкой тараканов и развлекается с друзьями, устраивая тараканьи бега, просто в этом есть какая-то, не просчитанная машинами, непредсказуемость.