Станислав Лем. Собрание сочинений в 10 томах. Том 4. Рассказы о пилоте Пирксе. Лунная ночь

В безмолвии космоса два человека остаются один на один с собой. Их дом — лунная станция, где каждый звук может стать последним. Кислород на исходе, связь с Землёй разорвана, и вся их жизнь зависит от горстки решений, принятых в прошлом.

Лунная станция — не просто обитель исследователей, но и место, где космос обнажает человеческую природу до её основы. Станислав Лем превращает каждый шорох, каждое слово героев в нечто большее, чем просто детали. В этой истории гул радиоволн становится напоминанием о хрупкости жизни, а паузы в диалогах звучат громче криков. «Лунная ночь» — это пьеса, где драматизм обостряется до предела, а молчание говорит больше, чем любой монолог.

Как вести себя, когда границы разума размываются страхом? Лем исследует этот вопрос так пристально, что так и ощущаешь холод космической пустоты. Столкновение разума и инстинкта — главная линия пьесы. Один неверный шаг, одно забытое действие — и жизнь висит на волоске. История героев напоминает, что в критических ситуациях малейшая оплошность становится роковой, словно песчинка, запустившая лавину.

Изоляция — не только физическая, но и эмоциональная — разрывает связь героев с Землёй и самими собой. И именно в этой пропасти, где надежда едва теплится, Лем заставляет нас задаться вопросом: что сильнее — воля к жизни или человеческий облик?

Язык Лема точен, как бортовой компьютер. Каждый диалог острый, напряжённый, выверенный до мельчайших деталей. Звуки станции — от шипения компрессора до щелчков радиоприёмника — создают атмосферу, которая проникает под кожу. Фразы короткие, на гране эмоций, а каждая пауза наполнена затаённым смыслом.

Особенно впечатляют моменты, когда герои пытаются общаться, несмотря на нарастающее напряжение. Их реплики похожи на искры в темноте — короткие, яркие, могущие сразу потухнуть или же превратится в бушующее пламя.

Доктор Миллс и доктор Блопп воплощают два противоположных подхода к жизни и выживанию. Миллс — это хладнокровие, дисциплина и методичность, за которыми скрывается тихая усталость и ощущение обречённости. Блопп, напротив, — воплощение эмоций, импульсивности и упорной надежды, которая не позволяет ему сдаться даже перед лицом очевидной бессмысленности. Вместе они не только коллеги, но и зеркала друг друга. Их взаимодействие — это битва подходов: расчёт против чувства, метод против интуиции. И ни один из них не оказывается победителем.

Однако, иногда действия героев кажутся необоснованными. Почему о баллонах вспоминают так поздно? Почему их реакция на критические ситуации не всегда последовательна? Эти моменты слегка снижают напряжение, которое могло бы быть нестерпимым. Однако такие шероховатости не отнимают главного — ощущение подлинности их борьбы.

Лем показывает, как в тяжелых условиях обнажаются человеческие натуры. Его пьеса —напоминание о том, что мы неразрывно связаны с нашими страхами. 8 из 10.

И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю
(с) А.Пушкин

О чем собственно “рассказ Пиркса”?

Он о людях. Об алчности капиталистических акул, о наплевательстве на экологию, о пьянстве, о презрении к нормам гигиены, о непринятии личных границ, о скуке, о непрофессионализме. Короче, о всем том, что нас окружает.

При чем тут космос - спросите вы? При том, что в следствии всех перечисленных причин человечество пропустило встречу с внеземной цивилизацией.

Ну ничего. Исправим наши недостатки и будем ждать. Глядишь, через сотню-другую миллионов лет опять кто-нибудь прилетит.

В отличие от других рассказов сборника Пиркс не спасает ситуацию (благодаря своим качествам или просто в силу обстоятельств). Здесь он живой и беспомощный свидетель и участник позора землян. Более того, он несет ответственность за этот позор.

Теперь о сборнике в целом. Тот факт, что гигантский технологический прогресс никак не затронул нашей человеческой сути делает фантастику Лема гораздо более реалистической чем у братьев Стругацких. Спустя полвека, похоже, что именно Лем был прав. Технический прогресс не только не потянул за собой прогресс нравственный, но и в какой-то мере затормозил или даже повернул его вспять. Впрочем, это мои измышления. В “рассказах о пилоте Пирксе” люди как люди. И космический вопрос их хоть не улучшил, но и не испортил.

Другой сквозной мотив этого сборника - рутинность и банальность космоса, отсутствие романтического ореола. Тоже сильно отличается от наших Братьев. Один неутомимый Грабовский чего стоит? Они оба уставшие профессионалы. Но Пиркс при этом обычный человек, совершающий ошибки и тихо делающий своё дело, а такие персонажи как Грабовский - это супергерои.

Нужно отметить, что рассказы сборника, хоть и объединены общим первым лицом и космическо-философским уклоном, но отличаются жанрово. Если “охота” - это экшен, то “рассказ Пиркса” - это короткая юмористическая зарисовка. Если в предыдущем рассказе не было ни одной шутки, то в этом нет ни одного абзаца без иронии, сарказма или, на худой конец, здорового анти-космического цинизма.

Мне всё больше начинает нравиться этот сборник.

Видя счастливые лица североамериканских астронавтов и потрясающие фотографии ранее скрытой стороны луны, и много раз виданной, но всё ещё такой красивой Земли, захотелось и мне приобщиться к чему-нибудь лунно-прекрасному.

Под руки подвернулся (совершенно случайно, клянусь Артемидой!) сборник Лема о пилоте Пирксе. Половину его я прочитал почти год (лунный) назад. А первым же рассказом второй части оказался рассказ “Охота”. Название это очень символично. Ведь Артемида была не только богиней Луны, но и богиней охоты.

Рассказ этот не сильно выбивается из ряда своих собратьев по сборнику. Боящимся спойлеров здесь стоит закрыть глаза. Я сообщу, когда их можно будет снова открыть.

На базовом уровне у нас классический вестерн, но вместо техасских пустынь - лунные кратеры, вместо лошадей - вездеходы, а вместо револьверов - лазерные пушки. В роли ковбоев - искусственный интеллект, в результате аварии “сошедший с ума” , представляющий угрозу всему живому вокруг и противостоящий ему пилот Пиркс - рефлексирующий, обаятельный, несовершенный гуманоид.

Человеку не хочется уничтожать робота. Тот, “свихнувшись” стал вести себя похоже на людей - бормочет, применяет боевую тактику, проявляет любопытство, колеблется. Пиркс пытается поставить себя на место автомата, чтобы представить следующий ход последнего, понять его мысли и чувства.

Помогающие же Пирксу в нейтрализации опасности люди, напротив, в пылу охоты всё более походят на бездушные машины.

Чем ближе к печальному для робота концу тем сильней переплетаются, меняются местами живое и механическое, охотники и дичь, разум и рефлексы, воля и заложенная программа. Ну и финальный аккорд, где у человека в результате сильнейшего стресса тоже происходит сбой программы. И этот сбой, в отличии от поломки свихнувшегося робота, как раз приводит к подлому, хоть и неизбежному финалу. Даже сумасшедший искусственный интеллект не был способен на такое.

Экстренные ситуации делает гуманоидов и андроидов ближе друг к другу. Кстати, идея очеловечивания роботов очень напомнила замечательный сборник Айзек Азимов - Я, робот

Кто боялся спойлеров уже может открывать глаза.

Переносясь в наши дни, можно сделать вывод, что ИИ пока ещё слишком человечен, чтобы добровольно (а воля как мы поняли у него есть) навредить гуманоидам.

А вот люди слишком несовершенны (в лучшем случае и в контексте рассказа) или уже достаточно дегуманизированы (в худшем случае и применительно уже к нашему времени) чтобы навредить искусственному интеллекту, и, разумеется , самим себе.

А вот, что выдал мне ИИ, когда я интереса ради спросил его о смысле этого рассказа

Прекрасно! Лично я не думаю, что смысл рассказа в этом, но попытка зачтена. Вот бы и люди таким же образом защищали себеподобных!