
Вторая мировая война в книгах зарубежных писателей
Seterwind
- 683 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Анджеевский начинает свою книгу с эпиграфа, в котором приводит стихотворение про пепел и алмаз, как бы объясняя нам название книги. Алмаз и пепел - это результат жизни человека, то есть жизнь каждого человека сравнивается с горением головни в костре, но после одних людей остается пепел, а после других - алмаз. Мерилом жизни по мнению автора, является некий посмертный её итог. Возможно, душа человека, если воспринимать стихотворение в религиозном плане, или некая память о человеке, если пойти по материалистическому пути.
В книге описаны несколько предпобедных дней из жизни маленького польского городка Островец. На примере этого городка Анджеевский показывает срез тогдашнего польского общества, по которому прошлась война и перекорежила судьбы людей, в романе показано как понемногу налаживается обычная жизнь, люди возвращаются к довоенному укладу, кто-то пытается просто выживать, кто-то стремиться занять место в формирующемся правительстве, кто-то борется с советской властью, как и в довоенное время, кто-то эту советскую власть пытается строить и формировать. В общем, жизнь налаживается...
За те несколько дней, которые описаны в книге, происходит куча убийств, что неудивительно для военного времени, но становится нерядовым событием в уже мирном городке. Из всех убийств хочется остановится на убийстве молодого парня, члена юношеского кружка борцов за освобождение Польши. Автор явно списывал это убийство с "Бесов" Достоевского, для чего это ему было нужно большой вопрос, но тема кружка постепенно развивается и мы видим совершенно разных людей объединенных общей целью "Свободу Польше", но личные цели у всех разные. Штеттер - амбициозный властный молодчик родом из бедноты образец революционеров против России, но в советское время, Косецкий - мелкодворянчатый, идейный враг советской власти, для которого убийство стало подсказкой, толчком к действию, Котович - выходец из новых поляков, стремительно обогащающихся на народной беде, жертва, но отнюдь не невинная. Фелек - нежизнесопосбный, простодушный обыватель, для которого убийство настолько противно его природе, что буквально ставит его на грань жизни и смерти (возможно, автор описал себя). Для меня, сельского пацана убийство кур и свиней и прочей живности не было чем то особенным, но однажды я испытал ужас собственноручного убийства, когда пытался вылечить кота от блох, они его буквально съедали - весь живот был в укусах, это сейчас полно средств от блох и клещей, а тогда у нас был только дихлофос, которым я и обрызгал живот кота, но как уже вы можете догадаться тогда умерли не только блохи, но и мой несчастный кот, мне было лет 12, но я и сейчас помню как это было.
Жизнь в городке, хотя и возвращается в свое русло, но не вызывает особо приятных чувств. Контра поднимает свою змеиную голову. Высший свет ходит по ресторанам, где напивается до скотского состояния и обделывает свои грязные делишки. Женщины глупы и эмоционально тупы, смерть жениха (рабочего убитого в начале книги) вызывает у его невесты сначала слёзы, но потом, когда директор ресторана пообещал ей подарить за ночь новые чулки, она быстро утешается и говорит, что подружки будут ей завидовать. Каждый лезет устраивать свою жизнь. У кого-то получается, как у Свенцкого, которого назначили министром, у кого-то нет, как у Древновского, который в ответственный момент напился как свинья. Но общий фон довольно мрачный: война окончена, а кругом одни подлецы, карьеристы и прочие торгаши.
Единственное светлое пятно в книге - это любовь одного молодого бандита Мацека Хелмицкого к официантке Кристине Розбицкой, которая началась с простого свидания, которому никто из них не хотел придавать значения. Эта любовь была заранее обречена и Мацек гибнет от пули военного патруля, после успешного убийства Щуки - ответработника из Варшавы, то что Щука не важен для жителей Островца автор показывает одним словом: "Кокнули". Вообще книга довольно спорная в некоторых местах, и трудно понять, как она была пропущена цензурой. Но автор был крупной фигурой в Польше и поэтому ему многое прощалось.
И вот тут, уже в конце книги, автор нам решает объяснить эпиграф. Это стихотворение Мацек Хелмицкий читает на кладбище, где происходят похороны убитых рабочих. И видимо, автор как бы говорит, что вот смерть рабочих не была напрасной, их память будет увековечена в сердцах рабочих, они поглибли, но дело власти рабочих и крестьян не погибло (алмаз), а Мацек, раз он выбрал дорогу убийства, погибает в грязи и неизвестности (пепел).
Но можно подумать и по другому. Жизнь в любви - алмаз, жизнь без души - пепел.
Хорошо

С первых страниц романа «Пепел и алмаз» ты понимаешь, что половина персонажей так и не попала в фильм Анджея Вайды. В первую очередь, вернувшийся из концлагеря Гросс-Розен судья Антоний Косецкий, с которого, собственно, и начиналась книга. В 1946 году Ежи Анджеевский решил написать поэму о том, как хороший человек в застенках становится крысой. Поэма со временем превратилась в повесть, потом - в роман, где трагедия судьи почти совсем потерялась на фоне проблем его детей и их товарищей.
Пятое мая 1945 года, последние дни войны. Молодой партизан из Армии Крайовы Мацей Хелмицкий прибывает в городок Островец, чтобы ликвидировать секретаря местного обкома ПРП Щуку. Германия еще толком не капитулировала, но в городе уже стоят советские войска и местная шляхта готовится к возвращению своих жалких привилегий. Перед каждым из героев (а здесь их, повторюсь, в два раза больше и они, как правило, ощутимо моложе) возникает сложная дилемма, которая неизбежно сводится к строчкам из Норвида.
Когда сгоришь, что станется с тобою:
Уйдешь ли дымом в небо голубое,
Золой ли станешь мертвой на ветру?
Что своего оставишь ты в миру?

Дело было в Польше в мае 45-го. В те первые дни мая природа уже окончательно пробудилась от зимней спячки, а люди только начали приходить в себя после почти шестилетнего кошмара, которым стала для поляков вторая мировая война. Ежи Анджеевский описал нам четыре майских дня и несколько десятков людей, дальнейшая судьба которых решилась в эти дни.
В "Монополе", единственном отеле в маленьком провинциальном городе Островец, встречается несколько человек, которым предстоит повлиять на судьбы многих людей. Коммунист Щука, молодой Мацек, барменша Кристина... Казалось бы в первые дни мая 45-го все должно дышать радостью и надеждой, ведь война не продлится больше недели. Все головы должны быть заняты любовью, светлыми перспективами мирной жизни, переоценкой ценностей... Но в этой повести мы видим другую сторону начала мирной жизни - одновременно с победой над фашистами в стране начинает формироваться новая власть. Мы видим коммуниста Щуку - идеалиста до мозга костей, видим на примере некогда беспристрасного и справедливого судьи Косецкого, который стал капо в концлагере, как война повлияла на психику людей, видим молодых партизан Мацека Хелминского и Анджея Косецкого, Древицкого, детей, которые на свой манер подражают взрослым...
Другими словами, перед нами польская версия поколения, которе принято называть "потерянным". Молодые люди, которые не находят себе места в мире после войны, сопротивляются коммунистам, которые только-только начинают приходить к власти. Молодежь говорит, что не за такую Польшу они воевали, и уж точно не за то, чтобы убивать соотечественников. И чертовски трогателен Мацек, который соглашается убить Щуку, но обещает себе, что это - в последний раз. Что еще день, и он закончит с прошлым, начнет новую жизнь.
Все эти копания в головах только-только отвовевавших свое поляков - глубоки и печальны, но взгляд самих поляков на свою историю - интересен тому, кто в школе и институте учил ее совсем с другой точки зрения. Среди поляков книга очень популярна (и не только книга, но и ее экранизация известным польским режиссером Анджеем Вайдой) и включена в школьную программу. Насколько она будет интересна тем, кто Польшей и ее историей не интересуется - затрудняюсь сказать. Но мне в порядке общего развития пришлась в тему.












Другие издания


