«Любите Толстого, но истину любите больше, чем Толстого.»
Степан Георгиевич Шаумян, террорист и убийца. Про таких людей обычно предпочитают не говорить, а молчать. А большевики посвящали им книги, изо всех сил пытаясь, чтобы фигуры разбойников, подобных Шаумяну, заслонили собой фигуры настоящих героев. Шаумян оседлал по приказу Ленина национальный вопрос и организовал чисто армянский нелегальный кружок в Тифлисе. Бедным и недалеким «борцам» с самодержавием он промывал мозги такими темами, как: ирландское движение в Англии, финляндский и польский вопрос в России и так далее. Если верить автору книги, то Шаумян активно пропагандирует и писателей навроде Тургенева и Горького. И не просто пропагандирует, а переводит на армянский язык, возможно со своими вставками. Не брезгует он и переводами Пушкина. Причем подбирает те отрывки, которые сразу переводят Пушкина в разряд потенциальных борцов с царем-батюшкой. «Самовластительный злодей! Тебя, твой трон я ненавижу. Твою погибель, смерть детей С жестокой радостию вижу.
Стихи Пушкина он использует для прокламаций. Шаумян подбивает на выступления армянских студентов, морочит им голову пресловутым «армянским вопросом в Турции». На армянском языке выпускаются такие нужные книги, как «Эрфуртская программа» Карла Каутского с предисловием последнего. Каутский пишет специально для Шаумяна статью о национальном вопросе в России. И попадает наш герой в «нефтяной» бизнес. В смысле, что начинает разрушать его изнутри. Путем манипулирования сознанием рабочих на буровых. А ведь в 1901 году почти вся нефть России и более половины мировой добычи (671 миллион пудов) добывалась в Баку. Как нельзя кстати подходит для развала нефтяной промышленности и «армянский вопрос». На армянский бутерброд Шаумян намазывает и Толстого, нашего Льва. Будучи сам почти Варравой, Шаумяну очень мешает религия и фигура Христа. И он начинает выталкивать Иисуса из сознания масс при помощи Толстого. «… почему такая одинаковая судьба связывает имена Христа и Толстого. Не заключается ли чего-либо рокового в самой сущности того учения, которое проповедовал и Христос и спустя два тысячелетия его ученик Толстой?» Шаумян называет Толстого учеником Христа. А потом указывает на то, что по Толстому, да и по Христу, все несчастья людей (происходящие от нищеты и голода) вовсе не есть несчастье! Наоборот. «Мы назвали словом, выражающим беду, - бедность то, что есть счастье. Быть бедным, быть нищим, быть бродягой – это то самое, чему учил Христос: то самое, без чего нельзя войти в царство бога…» А кончил свои дни разбойник весьма по-разбойничьи. Он активно помогает товарищу Ленину и ожидает в Баку немцев, которые в обмен на нефть предложили через посла Иоффе в Берлине остановить наступление турок на Баку. И попадает в ряды бакинских комиссаров, в этот нелепый аналог подражания французской Коммуне. Книга завершается словами Микояна о том, что жертвы эти были принесены на алтарь жестокости. Оказались бакинские комиссары чересчур гуманными, не захотели силой оружия заставить подчиниться команду корабля. И остались бы они живы. Но англичанам была нужна кровь и как раз за то, что комиссары не решились убить кого-либо из команды корабля, который вез их из тюрьмы в тюрьму, расстреливают 26 человек в песках Закаспия. Чтоб другие знали: не захочешь убить товарища – сам примешь смерть! И никакое учение Льва Толстого не поможет. Аминь!
