"История от Руси до России"
betacolinsgmailcom
- 1 047 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С творчеством Арсеньевой, как автора исторических новелл, я знакома довольно мало. Этот сборник мне очень понравился. Конечно, это не серьёзное исследование жизни и творчества русских поэтов и писателей. Но для увлекательного чтения книга подходит идеально. Какие-то факты я знала ещё со школьной программы, а какие-то сведения меня удивили. После этого сборника хочется вернуться к старой доброй русской классике, а заодно почитать книги из серии "Жзл" о жизни авторов.
Героини этого сборника великие русские поэты и прозаики, а также их музы. Свои отношения, любовь, страсть, а иногда и обиды писатели отражали в своём творчестве. Боратынский и Лермонтов изобразили своих возлюбленных в достаточно неприглядном виде в своём творчестве. У Тютчева же напротив осталось светлое и прекрасное воспоминание о его первой любви. Влюбчивая свояченица Льва Толстого стала прототипом небезызвестной Наташи Ростовой. А вот вторая жена Михаила Булгакова стала прототипом Банги, верной собаки Понтия Пилата.
История "медной Венеры", Аграфены Закревской, бывшей музой не только Боратынского, но и Пушкина, могла бы послужить темой для отдельного авантюрного романа. Также как и жизнь Апполинарии Сусловой. История Тютчева и Амалии Крюденер оставила чувство светлой грусти. Самая печальная новелла посвящена жизни Марии Протасовой, сводной племяннице Жуковского, которой поэт посвятил балладу "Светлана".
Сборник написан прекрасным стилем, в нём присутствует множество выдержек из переписки великих людей и малоизвестных фактов. Книга интересная, познавательная и захватывающая. Буду дальше знакомиться с новеллами писательницы.

Сколько же эта Елена Арсеньева «настругала» историй.
Вот, к примеру: «Та, что поет в соловьином саду. (Любовь Андреева-Дельмас — Александр Блок)»
Сюжет интереснейший! Но авторша так вульгарно его «исполнила». (написано ведь после «нашествия варваров»)
Может и права была «Карменсита», когда перед смертью сожгла письма Поэта к ней.

Любовь Дельмас, страстная по сути своей, по всем повадкам, по ролям, даже по огню своих волос, не могла поверить, что этот холодноватый Гамлет с отстраненным взором и надменным ртом способен так любить, как любил он, так желать — и так воплощать свое желание в любовное действо. Ну а уж так облекать это самое желание в слова вообще не мог никто в мире, в том Любовь Александровна была совершенно убеждена, снова и снова перечитывая его записки: «…Я не мальчик, я знаю эту адскую музыку влюбленности, от которой стон стоит во всем существе и которой нет никакого выхода… Я не мальчик, я много любил и много влюблялся. Не знаю, какой заколдованный цветок Вы бросили мне, но Вы бросили, а я поймал…»
В ответ она посылала ему ячменные колосья, потому что как-то раз он сказал, будто волосы ее жестки, словно колосья, посылала вербу, потому что уже была весна, их первая весна, посылала розы — они непрестанно обменивались розами того особенного, жаркого цвета, который он грубо называл рыжим, чтобы снова и снова вспомнить о ее волосах, о ее теле, покрытом вуалью веснушек и родинок, которые он обожал целовать.
И она пела для него обнаженной — без всяких там полупрозрачных материй, без стыдливых покровов: пела — тело к телу, пела — губы к губам.
Вообще это была какая-то иная жизнь, иная реальность, иная судьба.
И чего-то нам светлого жаль.
Значит — теплится где-то свеча,
И молитва моя горяча,
И целую тебя я в плеча.
Этот колос ячменный — поля,
И заливистый крик журавля,
Это значит — мне ждать у плетня
До заката горячего дня.
Значит — ты вспоминаешь меня.
Розы — страшен мне цвет этих роз,
Это — рыжая ночь твоих кос?
Это — музыка тайных измен?
Это — сердце в плену у Кармен?









