То , что данная работа тенденциозна и крайне однобока - это пол беды, обилие подобной идеологической "мишуры" в изданиях "тех" лет - явление привычное, объяснимое и вполне понятное, ясно, что без "правильного базиса" и социально выверенной подкладки невозможно было обойтись. Другое дело, что автор, действительно "болеющий" за героя своей книги и не равнодушный к истории своей страны и в это непростой ситуации находил способ донести до читателя его истинное лицо, показать живого человека, а необходимые социально-идеологические "штампики" умело рассеять по тексту так, чтобы они не заслоняли все и вся. Таких исключений немало. Данная книга исключение в обратную сторону. Так топорно, грубо, кривыми стежками, отсекая все неудобное и "ненужное", пришить Всеволода Михайловича к бодрому локомотиву борьбы за "народное счастье" - это надо уметь.
Рывками и скачками, с "пятого на десятое" крупными мазками и с максимумом народно-освободительного пафоса малюется жизнь писателя - и вот уже трагедия маленького мальчика (мать уходит к любовнику, тайком увезя его от отца) превращается в образчик борьбы "всего светлого" в лице разрушившего семью учителя - будущего политкатаржанина и ретрограда-отца, который всеми силами пытается вернуть своего сына, очень подло обращаясь (подумать только!) в полицию! Зачем даже задумываться о том, что это первый удар, полученный ребенком от родной матери положил начало тому печальному пути и его невеселому финалу (непосредственной причиной которого также стал конфликт с матерью), к которому придет в итоге писатель... зато он в 7 лет прочитал "Что делать"!
Дальше еще упрощенней и нудней - автор заставляет Всеволода Михайловича постоянно восхищаться и внутренне сопереживать героям-террористам (внутренне лишь оттого, что, мол, слаб здоровьем, и не может стать в стройные ряды освободителей - участливо и скорбно сообщает нам автор). Герои, в 60-е нарядившись в зипуны и лапти отправились "в народ" и страшно удивились, что народу они не нужны, и даже этот самый народ, ради которого они благородно лишили себя благ цивилизации, сдает их приставу и становому! Обидевшись, герои начали убивать. В том числе и тот самый горячо любимый народ... это немножко огорчает автора, но не очень, по ходу бесконечных описаний терактов он уже опускает эти ненужные моменты... да и кому интересно, что, скажем, при убийстве Александра второго погиб 14-летний мальчик и куча покалеченных прохожих? Ведь посмотрите с кем они боролись: скопище тупоумных людоедов в погонах и эполетах во главе с трусливым дегенератом императором всероссийским.
Вот этим-то восхищением и пронизано все творчество Гаршина!... или не пронизано? Никак не вяжется у автора этот момент. Ведь угораздило ВМ заявить, что Салтыковским "Отечественным запискам"
"...все надо "умного", чтобы читатель всегда помнил, что мужик страдает, а он, читатель, - подлец... мой-же рассказ до войны, до социальных, политических и иных вопросов вовсе не касается. Просто мучение двух изломанных душ."
Собственно, главред и сам этого не скрывал:
"Настоящее бы теперь время такую трагедию написать, чтобы после первого акта у зрителей аневризм сделался, а по окончании пьесы все сердца бы лопнули."
Никак пронизанные совсем другими чувствами рассказы Гаршина не укладываются в эту схему. Но наш автор не сдается - и вот уже прообразом уродливой жабы из "Розы и жабы" в его фантазии становится "безобразный чиновный старик" на концерте Рубинштейна (ну, вот так - ни больше не меньше), Семирадский "пустыми серыми глазами" рутинера-академиста с тревогой взирает на восторженный отклик ВМ о его "Светочах христианства" - а ну, как и вправду посадят за свободомыслие... безапелляционно заявляется, что 19 февраля у Гаршина всегда было скверное настроение (по другому и быть не может)... и так далее. Но, поскольку, окончательно натянуть ночного пернатого хищника на модель планеты Земля не совсем получается, он патетически восклицает:
"Так неужели для того только и писал Гаршин свои рассказы, чтобы сказать, что человек - бессильная жертва неумолимого и безжалостного общественного механизма?"
- неужели сдался автор? Нет уж, не на того напали! Всеж просто :
"Гаршин многого не знал...был далек от тех, кто открывая Маркса каждый том или проливая кровь в битвах рабочих стачек, прокладывал новые пути в будущее"
Вот и все. Куда привели эти пути - судить не будем. У каждого на это своя точка зрения, но то что Гаршин был далек от них - это автор попал в "десятку"... и хорошо, что был далек.
Когда читаю Гаршина, в голове вертятся стихи одного современного поэта:
"Вот мое сердце - возьми его, я привык уже жить без кожи,
Такие есть тоже, думаешь невозможно - можно
Чувствовать боль за всех толстокожих..."
Всеволод Михайлович просто не привык... и не смог.
20 понравилось
