
Что читает Сьюзен Зонтаг
SimplyBookish
- 216 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Первоисточник гениального фильма. Книга, о которой у нас почти никто не слышал (о фильме слышали тоже не многие, но это не отменяет его влияния – и влияния Робера Брессона – на мировой кинематограф). Нежно любя фильм всеми клапанами сердца, я уже пыталась читать эту книгу, но… как бы так сказать, чтобы совсем уж себя не унизить… сочла, что у меня есть дела и поважнее и забросила чтение этак страниц через 50.
И если бы не KillWish, возможно, к этой книге я больше бы не возвратилась. Ибо не по моим зубам орешек. Нужно же объективно оценивать себя.
Я пыталась и в этот раз. Мой мозг отказывался работать. То ли я не поумнела, а то и отупела, то ли жара московская плохо влияет, но текст просто не хотел усваиваться. Мне захотелось бросить читать навсегда, и не только эту книгу. Бросить совсем. Совершенно. Как так получилось, что мой разум категорически отказался принимать данную книгу?..
Сначала немного о фильме. Я действительно считаю его одним из самых любимых, я ставлю его на первую строчку, я готова пересматривать его и проливать над ним слезы. Если Бог и есть на свете, то нужен он за тем, чтобы появлялись такие фильмы. Технически очень простой (Брессон был за минимализм), он обладает каким-то гипнотическим воздействием. То, как Брессон показывает актеров и их естественность, как работает со светом, как, чисто интуитивно, давит на самые больные точки, и так, что невозможно понять, в чем же все-таки магия… Фильм скорее о торжестве (в плохом смысле) обыденного, в котором нет места ярким порывам, он – о болоте, в котором увязает человек и в котором нет разницы между хорошим и плохим, нет добра и зла, света и тьмы, все обезличенно, максимально тускло; о том, как глубоко чувствующий мир и больной оттого человек пытается разжечь в других огонь лучшей жизни, более насыщенной, но терпит неудачу и отступает перед непониманием обывателей. Христианство в фильме – далеко не главная тема, Брессону оно не очень-то интересно, ему важнее столкновение сложно организованной личности с жизнью и неспособность этой личности сохранить себя – либо смерть, либо отказ от себя. Какое уж тут христианство?
Книга же скорее противостоит фильму. Если фильм немногословен и часто лишь интуитивно понятен (у Брессона вообще много завязано на впечатлении самого зрителя), то книга неожиданно избыточна. В ней много слов. Много описаний. Много размышлений. Текст написан неплохо, но после фильма он – словно камень, который привязали к твоим ногам. В фильме я сильно сопереживаю главному герою, безымянному священнику в безымянном французском приходе. Тут же священник не вызывает не то что сопереживания, он совсем не вызывает хороших чувств, настолько он жалок и местами странен. Впрочем, окружающие его, более практичные, положительных эмоций так же не заслуживают. Персонажи, кроме священника, толком не раскрываются, за ними неинтересно наблюдать, и это притом, что литература обладает большими средствами для раскрытия психологического портрета, нежели кино.
Отдельная боль – это диалоги. Нет, не так – монологи. Я хорошо отношусь к монологам в книгах, если мне интересны затрагиваемые в них темы и написаны они легко. Тут же провал по всем пунктам – во-первых, от монологов коллеги гг у меня чуть не заболела голова (ну скучны мне размышления о религии, хороших священниках, зажравшихся прихожанах на 30 стр.!); во-вторых, они очень путаны, вот очень-очень, бывает, персонажи просто скачут от одного предмета к другому, а так как ты профан в данных темах, то просто теряешься и не знаешь, что это только что было…
После того, как моя вторая попытка понять эту книгу накрылась медным тазом, мне в очередной раз захотелось поразмышлять о гениальности Брессона. Вот как, как он сумел по этой многословной, унылой, путаной книге снять такой простой и изящный фильм с минимумом диалогов? Возможно, самому Брессону эта вещь очень нравилась (он делал еще один фильм по данному писателю, «Мушетт»), но, увы, мне киноискусство тут оказалось ближе. С облегчением отказываюсь от книги и успокаиваю себя тем, что нет романа, который бы понравился всем.

Это я назвала Барнса сухарём? Нет, в самом деле? Я беру свои слова обратно, ибо самый жёсткий английский сухарь – это мягкая булочка по сравнению с французским.
О, французы – это такая культурная нация! То одно, то другое произведение всплывает в памяти, пока читаешь Бернаноса. И не потому, что существуют какие-то отсылки: уж больно несамобытен.
Сначала я никак не могла избавиться от ощущения, что читаю плохого Флобера. Вот эта вязкость, погружённость в быт, абсолютная помешанность на детальках, нюансах, когда малейшее движение мысли рассматривается под микроскопом, обсасывается. И ладно бы делалось это со смакованием (у Флобера обычно так). Нет, всё сухо, строго, тягомотно.
А как может быть по-другому? Главный герой – тот самый молодой священник. Нищий, мало что видевший в жизни, не слишком ценящий образование, но очень любящий порассуждать. Какой-то абсолютно абстрактный герой, казалось бы, погружённый в действительность по самые уши, и в то же время картонный (в наше время это выродится в «Элегантность ёжика»). Бесконечные рассуждения о том, что есть вера, зачем она нужна, можно ли обойтись без неё и как нести её людям. Мысли для священника естественные и понятные, но хотелось бы и чего-то человеческого, кроме сетований о собственной ненужности и никчёмности. Потом долгие рассуждения о смерти, потому как, понятное дело, герой наш нездоров, и нет ему места на земле. Хотя рассуждениями это назвать сложно – так, топтание на одном месте.
В книге нет и трёхсот страниц, но к концу герой утомил меня так, что даже злорадства от его безвременной кончины я не испытала. Да ну их к чёрту, этих французов. Барнса мне, Барнса!

Сложное и долгое вчитывание перешло в медленное, вдумчивое чтение. Текст непростой и многословный, но достойный того, чтобы его изучить. Именно изучить, отдохнуть не получится. Впрочем, кому как. Когда бралась за книгу, еще не знала, что есть экранизация, фильм Робера Брессона с одноименным названием, считающийся шедевром мирового кинематографа. На просторах интернета о фильме можно прочитать гораздо больше, чем о самом романе. Стоит, конечно, посмотреть картину, которую Тарковский назвал "великой", а Бернанос был не согласен с видением Брессона.
Сельский кюре, недавний выпускник семинарии, получивший свой приход в небольшом местечке на севере Франции, ведет дневник, в котором записывает свои наблюдения за прихожанами, беседы с пасторами из соседних приходов, рассуждает о вере и религии, нравственных ценностях и пороках, жизни и смерти, пишет о том, что волнует больше всего. Прежде всего, дневник - это стремление познать себя, скрупулезный самоанализ, исповедь главного героя. Именно потому он раскрывается перед нами лучше других. Примечательно, что в романе предостаточно второстепенных персонажей, при этом у всех есть имена, кроме главного героя. Бернанос оставил его безымянным.
Молодой священник отмечает отсутствие веры и падение нравов среди своих прихожан, он искренне пытается что-то изменить, строит планы, но большинство из них терпят крах. Общество не принимает добрые начинания пастора, он остается в одиночестве, да еще испытывает ухудшение здоровья, терпит постоянную физическую боль, вплоть до обмороков, чувствует себя богооставленным.
И все же искренняя вера, непреклонность, желание помочь и человеколюбие, дают свои плоды, заставляют многих раскрыться перед этим, еще по сути, мальчиком, растопив зло в своем сердце.

"Хранить молчание", - какое странное выражение! Ведь это молчание хранит нас.

Все кругом только и твердят, что главное - "не вникать". Господи! Но мы ведь созданы для этого.















