
Культурология
MUMBRILLO
- 87 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Информативно, но... Ждала встречи с чем-то возвышенным, а вместо этого автор
как будто серебряной ложечкой в дерьме ковыряется. Брезгливенько так... с позиции прогрессивного коммунистического ученного ХХ века.
Ну, да, тема для советского ученного неудобная. Понятно, что Запад начал загнивать еще тогда, и надо ж так изложить материал, чтоб советским простецам ХХ века эта мысль четко дошла, поэтому "звериный индивидуализм", "возражденческий" человек, "титанизм" и т.д. и т.п. Штамп на штампе, сплошные "измы".
О самой эстетике очень мало написано, больше про неоплатонизм (как теорию) и социально-экономический базис. В общем, неприятно читать. Советский философо-исторический научно-материалистический стиль просто в зубах увязает. Ну и оплевал Лосев всё, до чего достал. Раскритиковывал даже Леонардо (за поверхностность!)) Разве что Джироламо Савонарола у него оказался оболганным буржуазной культурой героем. (Серьезно. Тот самый бешеный монах-доминиканец, который во Флоренции книги жег). Ну ладно. Жираф большой, ему видней(с) Допускаю, что автору известно о Савонароле больше, чем мне. Может он был революционер и коммунист.)) Четыре звезды - за фактологию, но если вам тоже нравится эта эпоха, то лучше не читайте.
А заканчивается сей текст закономерным выводом, что индивидуализм - это всегда зло, а коллективизм - добро, и что лучше бы, что бы всякая птичка, как бы высоко она не летала, не отрывалась, так сказать.

Где-то на трехсотой странице автор признается, что «настоящая работа вовсе не рассчитана на историю искусства». Облом, но пришлось дочитывать оставшуюся тысячу. Это поистине фундаментальный труд, написанный в научном стиле. Основная тема - история эстетики. Ничего не скажешь умный мужик и читать его тяжело если тебе не очень интересна эстетика. Упор делается на философии (особенно на неоплатонизме) и литераторах, художники где-то урывками и маленькими кусочками. Писателей-философов он ставит явно выше живописцев.
Под неоплатонизмом в контексте данной работы на сколько я понял следует понимать главенство идеального над материальным. Красота - это идеально оформленная в материи идея. Неоплатонизм носит антропоцентрический характер и именно с этой идеей автор носится от начала до конца книги. И если кратко о книге, то ее основанная идея состоит в том, что эстетика Возрождения - это эстетика неоплатонизма.
При обращении к живописцам самый большой акцент был сделан только на пяти первоклассных (как выражается сам автор) художниках: Сандро Боттичелли, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Альбрехт Дюрер и Маттиас Грюневальд. Они все конечно же первоклассные, но где хотя бы Рафаэль и Тициан? Из вышеперечисленных автор, судя по негативным замечаниям и тону проявляет необъяснимо активную антипатию к Леонардо да Винчи. Глава, посвященная Дюреру, была на удивление интересна и у него оказалось много параллелей (о которых я раньше и не догадывался) с творчеством Леонардо да Винчи. Были более или менее краткие комментарии про еще нескольких художников среди которых к моему удивлению Лосев комплементарно отметил Кавалини и Амброджо Лоренцетти.
Не могу сказать, что книга интересно и увлекательно читается. Она довольно-таки тяжеловесна и академична. К тому же восприятию мешали фразы типа «буржуазно-капиталистическая формация» все эти Карлы Марксы и Ленины немного резали глаза.
Понравилась тема, обозначенная как обратная сторона титанизма (титан в Ренессансе - это благородный герой с высокими идеалами), которая касается нравов так называемых знатоков, любителей и покровителей наук, искусства в эпоху Возрождения. Многие меценаты и покровители художников и архитекторов эпохи Возрождения, считающиеся гуманистами, были самыми обыкновенными тиранами и садистами. Самый яркий пример Сигизмунд Малатеста, которого в своей работе увековечил не кто-нибудь, а великий мастер Пьеро делла Франческа. Очень любопытно как это в них сочеталось.

Леонардо был величайшим энтузиастом и эквилибристом всякого жизненного практицизма, заставлявшего его постоянно бросаться из стороны в сторону, без всякой возможности останавливаться на чем-то определенном, с тем чтобы его зафиксировать и систематически воплотить в жизнь. Поэтому и Николай Кузанский, которого он не то читал, не то не читал, очевидно, не мог оказать на него какого-нибудь серьезного влияния Николай Кузанский – одна из мировых вершин философии. Леонардо же, пожалуй, одна из ее малозначащих низин. Леонардо велик своими поисками, своей личной неудовлетворенностью, своей пламенной экспансивностью охватить все в искусстве, науке и технике. Но он не был велик своей философией.

Относительно инквизиции у историков часто слабеет память, и они ее связывают обязательно только со средними веками. На самом же деле преследование еретиков с самого начала христианства носило весьма мягкий характер и не имело ничего общего с наказанием государственных преступников. В дальнейшем, в связи с ростом количества ересей и отступников, эти преследования усиливались, но наказание для еретиков и всредние века все еще зависело от воли отдельных епископов. Собственно говоря, только в 1233 г. папа Григорий IX посылает в Южную Францию таких комиссаров, которым предоставлялась власть самостоятельно расследовать деятельность тамошних еретиков, конфисковывать их имущество, а их самих сжигать. В дальнейшем права и деятельность инквизиторов то расширяются, то ослабевают. Официально инквизиция была учреждена в Испании только в 1480 г.,а в Италии в виде специального учреждения – в1542 г. В Германии же вообще никакой инквизиции не было до Реформации, если не считать сожжения ведьм, а со времен Реформации преследование еретиков осуществлялось местными епископами. Таким образом, ославленная на все века инквизиция была детищем исключительно эпохи Ренессанса.

Неаполитанский король Ферранте (1458 – 1494), неутомимый работник, умный и умелый политик, внушал ужас всем своим современникам. Он сажал своих врагов в клетки, издевался над ними, откармливал их, а затем отрубал им головы и приказывал засаливать их тела. Он одевал мумии всамые дорогие наряды, рассаживал их вдоль стен погреба, устраивая у себя во дворце целую галерею, которую и посещал в добрые минуты. При одном воспоминании о своих жертвах он заливался смехом. Этот Ферранте отравлял в венецианских церквах чаши со святой водой, чтобы отомстить венецианской сеньории, предательски убивал нередко прямо за своим столом доверившихся ему людей и насильно овладевал женщинами.














Другие издания


