
Серия книг: Philosophy
Puwistya
- 161 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Это одна из важнейших книг нашего мира. Поппер подводит основу под научное мировоззрения и отделяет науку от всех остальных видов познания (которые тоже способны порождать важные истины).
Это философский трактат, поэтому вникнуть в этот текст непросто. Но оно стоит того. На Поппера ссылаются так часто, что просто необходимо понимать, о чём это всё.
Разумеется, его идеи можно изучить и слушая "третьи стороны". Недостатка в пояснятелях нет, и они обычно говорят более понятным языком. Именно от них я узнал обо всех этих идеях, а вовсе не от Поппера. Первоисточник прочитал чисто из уважению к автору.
А Поппера уважаю, в отличие от абсолютного большинства "современных философов", которые рассуждают не пойми о чём и, главное, не пойми зачем.
Самую сущность своих размышлений Поппер раскрывает в главе 3 (Three Views Concerning Human Knowledge). Вот эту главу особенно рекомендую. Читатель кое-что узнает не только о мире, но и о себе любимом: эссенциалист он, инструменталист или приверженец истинно научного взгляда. (Ну или вообще обскурантист.)
Прямо сейчас выпью, пожалуй, за Карла Поппера рюмку китайского чаю.

Все сказанное можно суммировать в следующем утверждении: критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость, опровержимость, или проверяемость.
Я могу проиллюстрировать сказанное на примере ранее упомянутых теорий. Эйнштейновская теория гравитации, очевидно, удовлетворяет критерию фальсифицируемости. Даже если в период ее выдвижения наши измерительные инструменты еще не позволяли говорить о результатах ее проверок с полной уверенностью, возможность опровержения этой теории, несомненно, существовала уже и тогда.
Астрология не подвергается проверке. Астрологи до такой степени заблуждаются относительно того, что считать подтверждающим свидетельством, что не обращают никакого внимания на неблагоприятные для них примеры. Более того, делая свои интерпретации и пророчества достаточно неопределенными, они способны объяснить все, что могло бы оказаться опровержением их теории, если бы она и вытекающие из нее пророчества были более точными. Чтобы избежать фальсификации, они разрушают проверяемость своих теорий. Это обычный трюк всех прорицателей: предсказывать события так неопределенно, чтобы предсказания всегда сбывались, то есть чтобы они были неопровержимы.
Марксистская теория истории, несмотря на серьезные усилия некоторых ее основателей и последователей, в конечном счете приняла эту практику предсказаний. В некоторых своих ранних формулировках (например, в марксовом анализе характера «грядущей социальной революции») она давала проверяемые предсказания и действительно была фальсифицирована. Однако вместо того чтобы признать это опровержение, последователи Маркса переинтерпретировали и теорию, и свидетельство для того, чтобы привести их в соответствие. Таким путем они спасли свою теорию от опровержения, однако это было достигнуто ценой использования средств, сделавших ее вообще неопровержимой. Таким образом, они придали своей теории «конвенционалистский характер» и благодаря этой уловке разрушили ее широко разрекламированные претензии на научный статус.

Наша цель как ученых состоит в открытии истины относительно наших проблем, и наши теории мы должны рассматривать как серьезные попытки найти истину. Если даже они не истинны, они могут быть по крайней мере важными ступеньками на пути к истине, инструментами для последующих открытий. Однако это не означает, что мы можем рассматривать их лишь как ступеньки, лишь как инструменты, ибо это означало бы отказ от рассмотрения их как инструментов теоретических открытий и вынуждало бы смотреть на них только как на инструменты, пригодные для некоторых прагматических целей и целей наблюдения. Мне кажется, такой подход не был бы успешным даже с прагматистской точки зрения: если мы считаем наши теории только ступеньками, то большинство из них не смогло бы быть даже хорошими ступеньками. Таким образом, мы не должны стремиться к построению только таких теорий, которые были бы лишь инструментами для исследования фактов, а должны пытаться найти подлинные объяснительные теории: мы должны делать действительные догадки относительно структуры мира.










Другие издания
