
Электронная
104.9 ₽84 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Поистине, труд историка непостижим обывателю. Книга Казимира Валишевского про Павла первого получилась толще, чем издание того же автора про Петра первого. Хотя, казалось бы, эти две личности совершенно несопоставимы: Петр первый, тиран и диктатор, сделавший больший путь к величию России, чем все его преемники, и Павел первый, сумасброд, запомнившийся за четыре года своего царствования современникам своей исключительной
Историк Николай Павленко назвал Валишевкого бульварным писателем. Не стану здесь разводить дискуссию на эту тему, замечу лишь, что это уже вторая его книга, прочитав которую я сделал вывод – большего уже не напишешь, а историческая достоверность подтверждена другими источниками, которые я также изучал. В общем, получилась всесторонняя биография человека, где до мельчайшей подробности разобраны практически все его существенные (а иногда и мелочные) дела, а также история России этого времени.
Отдельно разбирается тема – был ли все-таки Павел сумасшедшим, как это было принято когда-то считать. И делает вывод – нет, сумасшествия в нем не было. Павел был просто человеком подозрительным, жестоким, вспыльчивым, необдуманным, недальновидным… список можно продолжать. Но именно это его и привело к трагическому концу – он, как шутили придворные в 1801 году, умер от апоплексического удара табакеркой в висок.

Что весьма бы хорошо было, если бы государи решились прекратить взаимные их несогласия по примеру древних рыцарей на определённом для подвигов поле

Подобно слову "курносый", он запрещает пользоваться многими другими словами, употребление которых по разным причинам оскорбляет его слух: например, слова "общество", "гражданин" и даже "отечество" подверглись запрещению.

По свидетельству П. А. Валуева, двое из них составляли в это время проект Конституции: Платон Зубов, изучавший книгу Жан-Луи Делольма об английской конституции, и Державин, взявший за образец испанские кортесы. Панин, со своей стороны тоже пытался применить английскую конституцию к русским нравам и обычаям. "Который (из этих проектов) был глупее, - прибавляет автор заметки, - трудно сказать: все три были равно бестолковы".














Другие издания


