Роман состояний ("Тропизмы") и сборник эссе
Тропизмы в психологии "являются основными факторами, определяющими поведенческие и эмоциональные реакции человека".
Героев этого романа представляют не их имена и внешний облик, а их внутренние состояния. А также взаимовлияние этих состояний друг на друга: взаимонедовольство, или удовольствие одного за счет другого, за которое второй платит высокую цену, и при этом все (или почти все) пытаются друг другу угодить (женщина, хозяйка дома, о которой речь идёт в самом начале, - больше всех, чем раздражает мужчину. И тут я заняла его, а не её позицию.) - словом, нормальное взаимодействие между людьми.
Лишь об одном из героев говорится, что он преподаёт в Коллеж де Франс. Присутствует тут безымянно и сама авторесса. О чем я догадывалась, когда читала и убедилась из последующего эссе. Теперь я знаю, что мне очень симпатична Натали Саррот и снаружи и внутри, и её художественной деятельностью, и её теориями. Недаром она оказалась русской по происхождению, её настоящее имя Наталья Ильинична Черняк.
Очевидно, что у Саррот теория и практика согласуются между собой, чего я не сказала бы о Сонтаг. На Сонтаг я ссылаюсь по двум причинам: она писала о Саррот, на корню извратив её взгляды; она — антипод Саррот, а всё лучше познаётся в противопоставлении. И если с теоретизированием Сонтаг мне уже всё ясно, то её собственно художественное творчество пока предстоит оценить. Во всяком случае начало её романа "Любовница вулкана" оказалось многообещающим.
Но вернусь к роману Саррот. Он состоит из 24 коротких новелл. Сначала речь идёт о семье, поселившейся на тихой улочке в Париже неподалёку от Пантеона, потом место действия меняется на Лондон. Однако, сколько тут человек и/или семей считать не имеет смысла, поскольку сюжета нет - есть только состояния и взаимосостояния.
Такой приём далёк от экспериментального (вопреки мнению Сонтаг). Натали Саррот лишь делает акцент, высвечивает приём в художественной литературе, который иными средствами языка, а не перечислением фактов, составляющих сюжет, достигает того, что художественная литература призвана изобразить - атмосферу, состояния. Обычно это достигается через нестандартные предложения и переносные смыслы: неинформативный разговорный язык вплоть до междометий, инверсия, отсутствие грамматической и синтаксической правильности, символические значения, образность, выраженная в метафорах/тропах (тут уж больно бросается в глаза сходство этого слова с "тропизмами", а значит и название "Тропизмы" обретает дополнительный смысл — двойственность, о которой Р. Барт пишет с принятием, оказываемым нормальному литературному явлению, но против которой опять-таки яростно выступала Сонтаг, как чего-то неприемлемого.
О нестандартных предложениях и переносных смыслах как техническом выражении того, чего так не хватало традиционному роману, Саррот вовсе не говорит. Это — дополнение от меня, которого мне не хватило у Саррот. Но она именно это имела в виду.
Таким романом Саррот, пожалуй, вызвала во мне любопытство почитать у неё что-нибудь ещё.
***
О сборнике эссе "Эра подозрения".
Достоверность романа (опять-таки вопреки Сонтаг) — не та же самая достоверность, что и у научного текста, которая достигается проверенными и наиболее точно выраженными фактами. Это другая достоверность — психологическая, и транспсихологическая. Метафизическая достоверность. Для которой требуется не узнавание на основе понятийного языка, а прочувствование через образность. Достигается эта реальность другими средствами, не линейным изложением, не описательным методом. В этом заключается понимание реальности романа с точки зрения Натали Саррот, которая при этом остаётся той же самой реальностью и ни о каком умножении реальности (по словам Сонтаг) говорить тут не стоит.
Натали Саррот необходимо прежде всего чувствовать, чтобы понять. Она — довольно талантливый теоретик, знающий что такое по-настоящему великое литературное произведение. У Саррот нет какой-то выраженной иносказательности или неясного выражения мыслей, хотя изложение её мыслей довольно поэтично, и она не ищет технического объяснения приёмов, о которых говорит. И поэтому её можно запросто неправильно понять. Впрочем, если от этого станет кому-то легче, скажу, что Гертруду Стайн и записанную с её слов лекцию о том, что такое шедевр, понять намного сложнее.
Очень много интересного и полезного можно почерпнуть из четырёх эссе, входящих в сборник, в частности интерпретация "Постороннего" Камю, творчества Кафки и Достоевского. В целом эти эссе дают довольно ясное представление о том, что надо понимать под "новым романом" как литературного направления постмодерна.
32 понравилось
