Литературные манифесты. От символизма до `Октября`

Владимир Сергеевич СОЛОВЬЁВ – «Общий смысл искусства» (трактат, 1890 г.) /В.С. Соловьёв – Сочинения в 2-х томах. Т2. Стр. 390 – 404. АН СССР «Мысль». Москва 1988 г./

Статья Владимира Сергеевича Соловьёва «Общий смысл искусства» была впервые опубликована в №5 журнала «Вопросы философии и психологии» за 1890 год. Перечитал я её теперь с большой радостью. Живя в постмодернистском мире, наблюдая постмодернистски ведущих себя людей и выслушивая постмодернистские мысли по философским, эстетическим и прочим проблемам, подчас начинаешь задаваться вопросом: «Кто из нас сошёл с ума – я или эти странные «мыслители»?» Но как только берёшь в руки томик Соловьёва, открываешь (к примеру) «Общий смысл искусства» и обнаруживаешь в нём НОРМАЛЬНОЕ, трезвое и ВЫСОКОЕ мышление, - сразу же успокаиваешься: мироздание в полном порядке, а те «пузыри земли», что мы наблюдаем в последние десятилетия, не более чем бесы, загнанные Спасителем в свиней…

«Общий смысл искусства» небольшая и далеко не единственная статья Владимира Соловьёва, затрагивающая вопросы эстетики. Поэтому для лучшего усвоения взглядов автора на эту тему следует прочитать и другие его сочинения.

Дерево, растущее в природе, и дерево, изображённое на картине, одинаково прекрасны. Так есть лишь смысл в изображении того, что и так безупречно? Есть ли смысл в простом КОПИРОВАНИИ? В копировании смысла, действительно, нет, - говорит автор, - но искусство и не есть такое бессмысленное повторение. Человек, утверждает В.С., является не только самым прекрасным созданием природы, но и «сознательным природным существом». Он не только воспринимает Бога страдательно, но является «ДЕЯТЕЛЕМ мирового процесса». Человек ПРОДОЛЖАЕТ мировой процесс, начатый природой. И делать это он должен ЭСТЕТИЧЕСКИ, ибо «красота есть только воплощение в чувственных формах <…> идеального содержания, которое <…> называется добром и истиною». (стр. 391) Добро и истина, по Соловьёву, нуждаются в эстетическом воплощении. Без красоты добро будет неполным. (стр. 392). «Красота нужна для исполнения добра в материальном мире, ибо только ею просветляется и укрощается недобрая тьма этого мира». (стр. 392). Красота воплощена в природе не до конца, - считает автор. – «Поэтому-то человек с его разумным сознанием должен быть не только целью природного процесса, но и средством для обратного, более глубокого и полного воздействия на природу со стороны идеального начала». (стр. 393). Человек имеет идею истины, но истина представляемая не есть ещё истина реализованная. «Для своей настоящей реализации добро и истина должны стать творческою силою в субъекте, преобразующею, а не отражающею только действительность». (стр. 394). А чтобы творить красоту, претворяя «неидеальную действительность в идеальную, нужно знать различие между ними». (стр. 394).

«Различие между идеальным, т.е. достойным, должным, бытием и бытием недолжным, или недостойным, зависит вообще от того или иного отношения частных элементов мира друг к друг и к целому». (стр. 394). Частные элементы должны не исключать друг друга, не исключать целого и не поглощаться целым. Зло есть нарушение равновесия частей и целого. (стр. 395). Эгоизм, таким образом, есть зло, ибо, полагая свою исключительность, он отрицает другого и отрицает целое. Но он есть не только зло, но и ложь. «Ложью называем мы такую мысль, которая берёт исключительно одну какую-нибудь из частных сторон бытия и во имя её отрицает все прочие; ложью называем мы и такое умственное состояние, которое даёт место лишь неопределённой совокупности частных эмпирических положений, отрицая общий смысл или разумное единство вселенной; наконец, ложью должны мы признать отвлечённый монизм или пантеизм, отрицающий всякое частное существование во имя принципа безусловного единства». (стр. 395). То, что в сфере нравственной называется злом, а в сфере умственной ложью, в сфере эстетики являются безобразием. «Все то безобразно, в чём одна часть безмерно разрастается и преобладает над другими». (стр. 395). Каждое должно полагать «себя в другом и другое в себе», ощущать «в своей частности единство целого и в целом свою частность, - одним словом, абсолютная солидарность всего существующего, Бог – всё во всех». (стр. 396). Теснейшее взаимодействие между внутренним (духовным) и внешним (вещественным) бытием и есть основное собственно-эстетическое требование. Мы нуждаемся в 1) непосредственной материализации духовной сущности и 2) всецелом одухотворении материального явления «как собственной неотделимой формы идеального содержания». (стр. 396). По Гегелю, «красота есть воплощение универсальной и вечной идеи в частных и преходящих явлениях». (стр. 396 – 397). Но Соловьёв идёт дальше Гегеля, считая, что «подлинная <…> красота <…> должна делать» материальный элемент «действительно причастным бессмертию». (стр. 397). Явления физического мира, однако, пока не исполняют указанные требования. «Но мы знаем, что красота имеет объективное значение, что она действует вне человеческого мира, что сама природа не равнодушна к красоте». (стр. 398). Человек в своём творчестве должен сделать то, что не может сделать природа. «Отсюда троякая задача искусства вообще: 1) прямая объективация тех глубочайших внутренних определений и качеств живой идеи, которые не могут быть выражены природой; 2) одухотворение природной красоты и чрез это 3) увековечение её индивидуальных явлений. Это есть превращение физической жизни в духовную». (стр. 398). Обращаю внимание на то, что совершенство по Соловьёву (и не только по Соловьёву) требует БЕССМЕРТИЯ и, следовательно, содержит его в себе. «Совершенное воплощение духовной полноты в нашей действительности, осуществление в ней абсолютной красоты или создание вселенского духовного организма есть высшая задача искусства». (стр. 398). – Эта фраза, на мой взгляд, является КУЛЬМИНАЦИЕЙ статьи. Ставя её во главу угла, мы можем понять, ЯВЛЯЕТСЯ ли та или иная деятельность некоторых «творцов» искусством или нет. «Исполнение этой задачи должно совпадать с концом мирового процесса». (стр. 398). Искусство есть назидательное и вдохновенное пророчество. (стр. 398 – 399). «Теперь мы можем дать общее определение действительного искусства по существу: всякое ощутительное изображение какого бы то ни было предмета и явления с точки зрения его окончательного состояния, или в свете будущего мира, есть художественное произведение». (стр. 399). Я достаточно подробно разобрал здесь две из трёх глав этой статьи великого философа Третью главу оставляю читателю для самостоятельной проработки. Она тоже содержит любопытные и важные тезисы. Тем интереснее будет приступить к этой окончательной главе и добиться ясного её понимания!

Если вы интересуетесь литературной жизнью общества 19 - начала 20 века, поэзией серебрянного века, писателями и произведениями, а также литературоведами, критиками и публицистами - вам эта обзорная статья понравится.

Обращение Тургенева к его предсмертном письме к Л.Н. Толстому - это не частный случай, это достойный подражания пример самопожертвования и примирения ради будущности великой русской литературы, свободы и развития общества.

Хорошо замечено по поводу основной темы упадка отечественной литературы. С одной стороны учтена всем известная тенденция, так называемое оружие стариков против молодых: "... во времена их молодости и небо было яснее, и земля плодороднее, и девушки красивее, и писатели талантливее" и подобное в том же духе. С другой, верно написано по поводу тогда еще только проявляющейся, а сейчас уже повсеместно и даже в порядке вещей поверхностной критики, невежества, коммерциализации литературы. Достаточно познавательно и кратко проведен обзор современников Мережковского из числа критиков, писателей и поэтов. Советую всем для общего кругозора.

Валерий Брюсов – известнейший поэт того времени, когда слова обрели особую мелодичность, красочность и витиеватость, – Серебряного века. Валерий Яковлевич писал не только восхитительные стихотворения, но и публицистику и критические статьи, разрабатывал теории символизма. Статья «Ключи тайн» – это изложение его лекции, прочитанной в Москве, об искусстве. Писатель рассуждает об искусстве, о том, как люди, забыв об истинном его назначении, возвели в ранг обыденного, житейского. Соглашусь с тем, что оно не может быть только отражением жизни. И Валерий Брюсов отмечает:

Нет искусства, которое повторяло бы действительность <…> В скульптуре дается только форма без окраски, в живописи только цвета без формы, тогда как в жизни то и другое неразделимо.

И, на мой взгляд, это совершенно правильное и разумное умозаключение. Для чего нужно исскуство и, главное, – что есть искусство – об этом рассуждения предтечи символизма. Есть ли искусство выражением того, что мы называемой красотой? Красота ведь это относительное понятие. Для меня, например, ворон – это нечто прекрасное, олицетворение силы, тайны и мудрости. Для кого-то же это будет воплощением безобразности и зловещности. Поэтому свести понятия «красота» и «искусство», безусловно, можно, но будет ли это абсолютно верным утверждением, дающим четкий ответ на поставленный вопрос? Что касается научных исследований, Валерий Брюсов подчеркивает:

Современная наука оказалась пока бессильной справиться с загадкой искусства.

Почему? Весьма связно это объяснено в статье.

Всё же искусство внутри нас, это выражение мысли, чувств в их апогее. И, мне кажется, единого решения данной проблемы, которую осветил писатель, мы не найдем, потому что каждый из нас – индивидуальность, и каждые явления, события мы переживаем по-своему, согласно нашей внутренней природе.