Западная философия от истоков до наших дней. Античность. Средневековье. 1-2

Книга Джованни Реале и Дарио Антисери на текущий момент является, вероятно, одним из самых известных, популярных, доступных, разрекламированных и тиражированных учебников мировой философской мысли. По нему учатся студенты в Европе, Азии и России. Его рекомендуют всем "мыслящим людям" как пищу для ума, а его наличие в домашнее библиотеке должно говорить о культурном развитии ее владельца. За прошедшие десятилетия книга безусловно завоевала славу и признание. Но в то же время, обросши культовым статусом и непререкаемым авторитетом нельзи ли сказать, что она скрыла свои недостатки, которые принято попросту не замечать? Первый том "гигантского" труда именитых итальнцев задал тон всему циклу и с него и следует начать исследование.

Античность является формообразующим базисом, фундаментом и основанием для всей дальнейшей философской идеологии как минимум применительно к западному мышлению. Греческая философия, вне всякого сомнения, является той самой цитаделью и колыбелью мудрости из которой проистекли буквально все остальные философские ответвления за прошедшие тысячелетия. Действительно, если окинуть взглядом всю прошедшую историю "любви к мудрости", то нетрудно заметить, что ее развитие имеет спиралевидный характер. Вновь и вновь, спустя эпохи и столетия мыслители возвращаются к тем же, основополагающим формам мышления, пытаясь то углубить, то расширить первоисточник. Материалисты, идеалисты, экзистенциалисты, позитивисты - все это не более чем эпигоны основного источника, берущего свое начало в греческих полисах.

Вполне естественно, что при такой невероятной значимости философских первоначал, им в учебнике должно быть уделено особое место. Следует отдать должное - с одной стороны авторы дейтсвительно стараются подойти к каждому греческому мыслителю насколько возможно основательно. Уделяя "Бытию" и "Мышлению" таких столпов мудрости как Сократ или Аристотель по пятьдесят - восемьдесят сраниц текста. Авторы отчанно ищут какие-то биографические факты, которые могли бы полнее развернуть философское плато, на котором существовали сами авторы. Но при это нельзя сказать, что их попытки венчаются безоговорочным успехом.

Несмотря на все отчанные старания, у авторов никак не получается найти и вытянуть какие-то центральные точки, соединяя которые могла бы получиться линия единой философской мысли. Иными словами не удается избежать фрагментарности, поэтому каждый персонаж их учебника предстает просто как некая условная единица, выбивающая из общей ткани повествования. Несмотря на тот факт, что по форме у Реале и Антисери все действительно идеально, в сущности нет никакой скрытой формообразующей базы, которая могли бы одухотворить и оживить сухие факты. Мы видим, что они отчаянно стараются прояснить роль философии на фоне политики, искусства и науки каждой эпохи. Для этого приводятся всевозможные факты истории - о, например, смене политической направленности, глобальных мировых открытиях или литературнных шедеврах соврменности, которые полностью переворачивали представление о мире. Однако все эти данные почему-то не стыкуются между собой.

Уже на примере первой книги о философии Античности, можно видеть, что у авторов не получается создать некоего глобального, единого концепта философского развития в истории. Их остановки на отдельных персоналиях либо слишком длительны, либо, напротив, излишне кратки. Они оказываются равно далеки от сухого объективизма обычной энциклопедии и живого натурализма "Истории философии" Гегеля.

Для примера, последний создал идеальный учебник про философию созданный философом же. "Историю философии" можно сравнить в остросюжетным романом и озаглавить его как "Приключение абсолютного духа". Гегелю удалось создать абсолютных блокбастер, в котором им же созданный главный герой, т.е. абсолютный дух, претерпевает многочисленные испытания, постоянно подвергает сомнению как свое существование, так и бытие мира как целого, но, пройдя очищение христианством, приходит к последней истине и тождеству с самим собой, которые явлены, конечно же, в самой гегелевской философии. Несмотря на тот факт, что сочинение немецкого гения соткано по сути из собственной идеологии и является, в некотором роде, чистой пропагандой, оно не забывает о фактах и просто вплетает историю философии в свою концепцию. Воля читателя цепляется за эту идею и, незаметно для самой себя, усваивает сухие факты как картинки из фильмов.

Ничего подобного нет в учебнике Реале и Антисери. И основная проблема тут, конечно, не в них, а в том, что на сегодняшний день нет никакой мировой идеологии, которая могла бы подобно бусинкам ниназить философские концепты прошлого на нить настоящего и увидеть что-то восхительное и оригинальное. Нет, сегодняшняя идеология - это культ ничто и тотального симулякра. Поэтому авторам не остается ничего иного кроме как симулировать единство и тотальность повествования.

Вторая часть первого тома под названием "Средневековье" несколько нивелирует недостатки первого. Если в первом томе не удалось ни изобразить картину Античности как единого филофского спектакля, так действующих лиц как отдельные универсальные микровселенные бытия, то в "Средневековье" систематика представлена уже много лучше. Авторы совершенно справедливо изображают данные период как тотальное превосходство единой системы ценностей и бытия, которая была настолько всеобъемлющей, тотальной, глубокой и насыщенной, что несмотря на все действовавшие в ней ограничения (или именно благодаря им?) дала мощнейший точкой к дальнейшей философии возрождения и новому миру, в котором мы сегодня и существуем. Имя этой исполинской идеологии - христианство.

Его заветы, каноны, правила и аксиомы действительно безграничны и непознаваемы для души человеческой. Недаром, его артикулируют как внефилософскую систему, которая только номинально может быть затронута разумными постулатами. Но именно оно открыло существующий внутри человека космос под названием вер, надежда, любовь и воля. Рацио философов получило совершенно иную, качественно новую интерпретацию и угол восприятия. Все средневековье отмечено этой печатью мистической и таинственной тайны, великого противоречея из которого отчаянно искали выход схиники, аскеты, анахореты, монахи и отцы церкви. Это космический раскол между рацио и волей, между верой и знанием, проходящий прямо по человеческому сердцу до сих пор не преодолен. Очень-очень много непререкаемых истин средневековья сегодня оказились навеки забыты. А ведь все тезисы мыслитей этой смутной эпохи - ни что иное как страшные попытки найти решение проблемы нашего существования, попытки выстараданные с кровью, нечеловеческими муками самоотречения и отчаяния перед лицом вечной необходимости. Сегодня эти попытки преданы забвению как безумные потуги объять бесконечное "жалкой волей". Освещение средневековой эпохи, пожалуй, лучший фрагмент всего цикла Реале и Антисери. Им удалось поймать, с одной стороны ту твердость и непререкаемость человеческого духа, с другой осветить мощь глобальной христианской системы ценностей, которая задавала тон на протяжении тысячелетий. Персоналии тут пратикески не освящаются с точки зрения биографии, как по причине отсутствия информационных источников, так и ввиду того, что личность как таковая в привычном нам смысле слова в то время просто не существовала. Сегодня мы не можем даже представить общую эмоциональную картину того времени, но авторы книги делают хорошую попытку наметить ее общие фрагменты с тем, чтобы все остальное дорисовало наше воображение.

Прочитала почти целиком, но в самом конце все же бросила, ибо католическая схоластика страшно скучна и как-то мелка. Смешно, что авторы пишут об этих Ансельме и Ко с таким восторгом - мыслители, то-се! Сразу видно, что они не в курсе, какие были мыслители в Византии, причем на много веков раньше Ансельма.

Впрочем, учебник посвящен западной философии; но в то же время они там пишут и о византийских отцах, но оч. мало и только до 8 в. - Иоанн Дамаскин у них оказывается "последним из могикан", с ума сойти.

Но все же из всех учебников по философии, что я держала в руках, этот самый лучший. Его хотя бы можно читать и понимать, и вообще написан хорошо и читать интересно. Ну и - переводной, конечно. Наши "спецы" не умеют писать. Куча кандидатов и докторов - и до сих пор никто не написал ни одного порядочного учебника. Жуть.

Историю Средневековья мы почти не знаем. Но еще меньше мы знаем историю средневековой мысли. Была ли она только комментариями к диалогам Платона и Аристотеля? Имела собственные великие идеи?

Философия как и история Средневековья была для меня темным лесом. И я думал, что в эти «темные века» не было ничего интересного и особенного. В философии того времени господствовала теология, а философия по мнению многих тогдашних мыслителей была только прислугой теологии. Что уж говорить о рациональности и развитие наук. Поэтому для общего развития я решил прочитать второй том «История западной философии» Джованни Реале и Дарио Антисери.

Цель этого отзыва легкая и одновременно тяжелая, показать развитие основных идей и персоналий в Средневековье. Всех описать невозможно, поэтому это будет мой субъективный выбор.

После упадка Афин и становления города как римской провинции, именно Александрия становится научным и культурным центром тогдашнего мира. Сюда стекаются все интеллектуалы на рубеже тысячелетий. Здесь рождается Филон Александрийский. Он родился в Александрии между 15-м и 10 г. до н. Э. е., был иудеем, Филон был первым кто пытался соединить библейскую теологию и греческую философию. Он первый проложил мост между Афинами и Ерусалимом.

В философию Филона вошли многие понятия, неизвестные греческой мысли, начиная с понятия Творения, которому он впервые дал систематическое формулировки. Бог создал материю из ничего и только потом предоставил ей форму. Однако прежде физического мира Бог создал интеллигибельный космос в качестве идеальной модели, и этот интеллигибельный космос есть не что иное, как Логос, который актуально формирует мир. Так платоновские идеи определенно стали мыслями Бога Логоса.

Христианские мыслители и богословы видели себя преемниками греческой философии и культуры. Но здесь можно наблюдать определенное разделение.

Среди теологов этого времени особенно интересен Григорий, который вместе с братом Василием и Григорием Назианзином стали достойными преемниками греческого наследия. Разницу между греческим духом и римским характеризует тот факт, что латинский запад имел своего Августина, тогда как греческий восток формировал свою культуру через Каппадокийской отцов.

Восточная религиозная мысль имела своих оригинальных мыслителей, она продолжила развиваться от Константинополя в Москву. Но нас сегодня интересует западные идеи и мыслители.

Аврелий Августин родился в 354 году в Тагасте (Нумидия, Африка). Когда закончил обучение в Тагасте, благодаря финансовой помощи друзей отца, он едет в Карфаген, чтобы совершенствоваться в риторике. К тому времени слава риторов прошла и они были простыми учителями. Августин преподавал в Карфагене, но со временем вернулся в Рим. После смерти родителей продал все имущество и пошел в монастырь. На него повлияли чтения произведений Цицерона и Плотина.

Плотин изменил образ мыслей Августина, переведя их в новую категориальную плоскость, которой уже были чужие материалистические схемы; так универсум и человек предстают перед ним в ином свете. Обращение изменило у Августина все: образ жизни, строй мысли, ему открылись новые горизонты. Вера становится субстанцией жизни и мышления, которое, в свою очередь, стимулируется и подтверждается верой, завоевывает все новые вершины. Рождается христианская философия, философствования в вере, подготовленная мысль греческими отцами Церкви, зрелый плод которой мы находим в трудах богослова. Августина называют великим архитектором средневековой культуры.

Когда Римская империи приходит в упадок, в упадок приходит и латинская патристика которая развилась в спорах Августина и Тертуллиана. Мне следовало бы вспомнить Боэция как первого схоласта который перевел на латынь книги Аристотеля. Если патристика основана на идеях Платона и Плотина, то схоластика берет за основу Аристотеля. Но здесь стоит описать интересный парадокс; как ислам способствовал развитию основных западных идей.

Здесь я приведу цитату Андрея Баумейстера:

«Ален де Либера называет арабов «первыми средневековыми наследниками греческой философии» и утверждает, что университетский схоластический дискурс на латинском Западе появился в результате воздействия именно арабской интеллектуальной культуры».

«Реми Браґ отмечает одну интересную особенность арабского усвоения греческой культуры: это было усвоение благодаря переводу. По его мнению, ни античные римляне, ни средневековые европейцы не были большими переводчиками, - ими были арабы. Перевод был результатом сознательно проводимой политики, причем внедряемой на самом высоком уровне ».

Школы, университеты и расцвет схоластики:

Почти до конца XIII века, когда начинается формирование средневековых университетов, школы были при монастырях (возле аббатств), при деятельности епископов (в кафедральных соборах) и при дворе монарха под управлением монахов (палациум). И здесь стоит вспомнить монаха Алкуина. По дороге на родину, в Парме, Алкуин встретился с Карлом Великим. Карл слышал о ученом муже и его добродетелей, приглашает Алкуина к себе на службу. В 782 Алкуин организовал «Придворную Академию», ставшей центром образованности в Франкском государстве. Став главным советником короля и его другом, он фактически сам создал каролингское возрождение и развитие средневековых школ. Вставших как основные очаги латинской культуры в Франкскому королевстве. Организовал систему образования. Алкуин восхищался Платоном и Аристотелем. Благодаря ученому каролинская интеллектуальная элита получила возможность ознакомиться с «Категории» Аристотеля.

Мы обычно критикуем католиков и церковь, мол дескать было только одно зло. Но именно в католических университетах рождается мысль и наука.

«Начиная с XIII века, школа выступает уже как университет. Universitas - типичный продукт средневековья. Болонья и Париж - две модели организации, на более или менее ориентировались другие университеты. Университеты создавались в религиозной традиции, и именно здесь следует искать рождения западной рациональности и науки. Два эффекты сопровождали деятельность университетов. Первый - это рождение состояния ученых, священников и светских людей, которым Церковь доверяла миссию преподавания истин Откровения. Второй эффект связан с открытием парижского университета, куда стекались преподаватели и студенты всех сословий».

Фома Аквинский был самым главным умом Средневековья, гением мысли и прекрасным по масштабу гениальности метафизиком. Его логическая последовательная мысль поражает прозрачной ясностью и органичностью связей. Он был скорее аристотелевской, чем платоно-августинського круга мыслителем. Родители хотели видеть своего сына аббатом Монте-Кассино. Но он пошел в орден доминиканцев, который со временем направил его учиться в Париж. По дороге семья похитила сына и удерживала дома два года. Братья даже наняли Томе проститутку, чтобы удержать его, но Аквинат был упрямым и так или иначе вернулся в Париж. Он был скромным и молчаливым человеком, когда учился в Альберта Великого. Талант Тома заметили в парижском университете и предложили дальнейшее обучение. Аквинат один из первых, кто попытался соединить разум, веру и волю. Я не хочу углубляться в его основные идеи, потому что это займет много места, а коротко описать их не получится, так как это приведет к упрощению и ложного понимания.

Основные философские идеи того времени базировались на идеях Платона и Аристотеля, которые впоследствии появились как проблемы универсалий. Это разделило мыслителей на три лагеря: реалистов, номиналистов и концептуалистов. Реализм постулировал независимое существование универсалий. Концептуализм считал, что универсалии, или идеи имеют чисто интеллектуальную природу, а номинализм - то, что универсалии имеют только языковую природу.

Уильям Оккам стал фигурой который привел к упадку схоластики и к появлению науки.

Оккаммовский тезис о примате индивидуального, вопреки аристотелевской и томистской тезисе о универсуме как предмет истинного знания, настаивает на индивидуальном как едином объекте науки. Это произвело разбитию вдребезги системы необходимых и упорядоченных причин, структура платоновско-аристотелевского космоса, место которого занял конгломерат изолированных случайных существ, зависимых полностью от свободного Божественного выбора. Понятие акта и потенции, материи и формы, на которых базировалась веками метафизическая и гносеологическая проблематика, потеряли свое значение. Оккам неоднократно заявляет о нереальности универсалий. "Не следует умножать сущности сверх необходимого - известная" бритва Оккама ". Этот канон становится главным оружием критики платонизма и аристотелизма, - метафизики, которая их объединяет. Теперь у нас есть повод увидеть, как рушатся опоры метафизики и традиционной гносеологии. Оккам разбивает парадигму Аристотеля, и это становится толчком для поисков новых ответов и приводит по мнению авторов, к появлению науки.

Итоги:

Но не стоит думать, что средневековая философия была лишь эклектизмом. Она создала оригинальные идеи и средневековые университеты. В этой философии можно найти как появление и развитие наук, так и современные идеи демократии. Я сконцентрировал свое внимание на трех главных лицах латинского средневековья: Августина, Фомы Аквинского и Оккама. Также вспомнил Филона который соединил христианство и античную философию. Показать развитие мысли в статике, в зарождении (Августин), зените (Фома) и упадке (Оккам).

Можно по-разному относиться к средневековой философии и теологии. Но невозможно не признавать ее влияние на появление и развитие университетов, и всей западной цивилизации. Это влияние дошло и до нас. Ведь наши учебные школы и университеты создавались по западным канонам.