
Популярная историческая библиотека
XAPOH
- 49 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Произведение: Язык написания лёгкий, понятный, несмотря на то, что книга была написана в прошлом веке. Интересно и познавательно. Мне стали понятны некоторые социальные устои относительно современного семейного быта, оказывается некоторые порядки зародились аж пять веков назад и сейчас совершенно бессмысленны (а какие поймёте прослушав аудиокнигу).
Озвучка: Денис читает профессионально, хотя и монотонно (а как по другому, исторический учебник всё же). Слушать приятно и полезно.

У нас примитивные представления о прошлом. Даже 19-й век представляется эдакой диорамой Бородинского сражения, плавно переходящей в стимпанк. Чего уж говорить о более ранних временах вроде века 16-го или 17-го. Для нас это типа палеолита: все жили охотой и собирательством (ну ладно, пахали еще в прямом смысле этого слова), только тусовались не в пещерах, а в избах и ходили не в зверинах шкурах, а в шубах и кафтанах как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию».
А вот если почитать «Быт и нравы русского народа» Костомарова, то можно увидеть, что жизнь тогда была даже более компликативной, чем сейчас – со всеми этими многоступенчатыми обрядами и обычаями, бытовым укладом, религиозной составляющей, социальными стратами, продвинутыми иерархическими конструктами в одежде, кухне, даже банальном выходе из дома. А также с развитыми системой госуправления, правовой базой, торговлей, речным флотом и много еще чем. Так-то. Учите матчасть, как говорится.

Книга очень информативная, но меня, конечно, не отпускало чувство, что всё это я уже где-то читала (потому что читала). Как строили избу, чем обставляли жилые и подсобные помещения, чем накрывали на стол, что если в пост, чем охабень отличается от терлика, как при церковном запрете увеселений смеялись над скоморохами и выходили на кулачные бои Костомаров пишет подробно. Прошёлся историк и по нашему обрядовому благочестию.
Но где Николай Иванович, описывая семейные нравы и отношения между людьми, набрался эдакой пошлости? Историк, близкий славянофилам, нарисовал такую мрачную картину повседневной жизни допетровской Руси, что позавидует любой западник. Встал мужик поутру, помолился и не пахать или на службу пошёл, а давай жену колотить – ни на что другое времени не остаётся. А жена, несмотря на закрытый образ жизни, умудряется изменять мужу с кем попало. Ну чего ожидать от народа, застрявшего между византийским лукавством и татарской грубостью?

В первую эпоху человеческой жизни в понятиях и представлениях человека господствовал и управлял всею его деятельностью идеал богатыря, т. е. идеал собственной физической силы человека. В то время физическая сила была первою необходимостью для человека, а след. первым, самым высшим, почти исключительным его достоинством. В то время, по естественным причинам, человек везде в своей деятельности должен был богатырствовать, богатырски завоевывать себе положение и побеждать природу больше силою плеча, чем силою ума. Богатырство было исходным началом его жизни, оно же стало и высшим его идеалом. Под влиянием этого-то идеала и созидались постепенно все первобытные воззрения человека: в его меру он мерил и все свои первоначальные отношения, все положения своей жизни.
Очень понятно, что, по физиологическим особенностям своей природы, женская личность не могла приравняться к этому идеалу, к этой первозданной и тогда единственной мере человеческого достоинства.

В обществе произошло разделение, главною причиною которого было крайнее невежество этого самого общества, воспитанного в самой тесной опеке, в среде бесчисленных запрещений, отречений и анафем; у которого отнята была наука, закрепощена мысль, которое, по этому, не имело способов само поверять действия своих руководителей и учителей и по необходимости шло за ними, как бы на привязи. Очень понятно, что в таком обществе всякое наглое, самоуверенное слово, а тем более всякий фанатизм, даже Фанатизм юродивого должен был почитаться за возглашение самой истины.
Фанатизм всегда и является неизбежным плодом умственной тесноты и умственной ограниченности. И в самом деле, очень трудно было в это время Русскому человеку узнать, на какой стороне правда.

Вера, что милостыня нищему есть достойное христианское дело и ведет к спасению, порождала толпы нищенствующих на Руси. Не одни калеки и старицы, но люди здоровые прикидывались калеками. Множество нищих ходило по миру под видом монахов и монахинь и странствующих богомольцев с иконами – просили как будто на сооружение храма, а на самом деле обманывали. В каждом зажиточном доме поношенное платье раздавалось нищим. В больших городах на рынках каждое утро люди покупали хлеб, разрезали на куски и бросали толпе оборванных и босых нищих, которые таким образом выпрашивали себе дневное пропитание. Случалось, что эти самые нищие, напросивши кусков, засушивали их в печке и после продавали в качестве сухарей, а потом снова просили. Часто дворяне и дети боярские, пострадавшие от пожара или неприятельского нашествия, просили милостыни, стыдясь заняться какою-нибудь работой. Если такому попрошаю говорили, что он здоров и может работать, дворянин обыкновенно отвечал: «Я дворянин, работать не привык; пусть за меня другие работают! Ради Христа, Пресвятыя Девы и святаго Николая Чудотворца и всех святых подайте милостыню бедному дворянину!» Часто такие лица, наскуча просить милостыню, меняли нищенское ремесло на воровское и разбойничье.


















Другие издания
