Цикл "Бездна голодных глаз"-1/9 Композиционно переусложненный роман начинающего на тот момент дуэта харьковских писателей. Целых три линии: Мир, похожий на Древний Рим; с гладиаторскими боями, концепцией Порчи, смертью как благом и бессмертными, низведенными до уровня неприкасаемых. Сборник рассказов, на живую нитку сшитых в повествование о Бунте Вещей (актуальненько в эпоху ИИ). * Фантасмагоричные события в Отростке Некросферы. И все эти линии связаны ящерами-Пустотниками, странными сущностями, по факту аватарами демонов. Но не все Пустотники одинаково плохи.

Условности и правила мира Порчи чем-то напомнили Чистую Землю "Карпа и Дракона"; у рассказов сильный вайб Кинга; фантасмагория Отростка — чисто авторская. Красотам стиля, свойственного для Олди, было особо негде развернуться, но они все равно нашли место для литературных изысков. Каждая из глав про Беса Марцелла завершается от имени самых неожиданных сущностей. Алармисткая по сути своей вещь — искусственный разум чужд человечество. Интересное начало самого раннего и, пожалуй, самого недооцененного цикла авторов. 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r80-x-green.png">

Всю "Бездну голодных глаз" читала в те самые давние времена, когда она выходила. Это было моё первое знакомство с Олди, и я осталась с ними навсегда. В тот момент мне казалось, что текста умопомрачительнее быть не может. Сегодня могу сказать: может. Повзрослевшие Олди пишут произведения, переросшие их первых "деток" на голову или даже больше. Но... Иногда ведь берёшь альбом, где твои дети пускают пузыри в коляске или сосредоточенно строят замок на песке, и такая чудесная волна светлой грусти накатывает... Вот и эти книги для мена - как тот альбом. У меня вот такое издание: , здесь я что-то его не нашла, или терпения не хватило искать.))) Но достаточно о моих мотивах, давайте о произведении. "Дорога" многослойна. Здесь мир состоит из сообщающихся сосудов, каждый из которых - мир. Объединяют их Пустотники, и в каждом из миров их боятся, не понимают и вовсе не считают спасителями, хотя на самом деле они реально пытаются спасти людей, пусть и довольно своеобразным способом: с Земли, вокруг которой образовалась Некросфера, отправляют их в мир, где смерть возведена в ранг великой награды, а эти эмигранты там становятся бесами - нет, не маленькими чертями, а бес-смертными. Если уж я всё это время так и держала в голове, что данная книга - один из первых "деток" писателей, не могу не сказать, что через столько лет перечитывая её, увидела некие параллели, возможно, даже в какой-то степени ученичество (не в обиду будь сказано, это ведь было так давно!). Что я вспоминала, пока читала: Аркадий и Борис Стругацкие - Хищные вещи века , фантастику Крапивина, Андрей Валентинов - Сфера Генри Лайон Олди - Ойкумена (комплект из 3 книг) ( не из поединков ли бесов на арене выросло действо под шелухой?) Но удовольствия всё равно получила море. Что ж, дети растут, но разве мы не меняемся?

Главное, что впечатляет в первом (сюжетно) романе «Бездны Голодных Глаз» - это размах действия. Пространство и время. Несколько миров и охват эпох от XX века до неизмеримо далекого будущего. Похоже, что такие масштабы в отечественной фантастике беспрецедентны, да и в мировой примеры можно пересчитать по пальцам. (Мне, скажем, на ум приходит только Муркок, да еще, пожалуй, Герберт – но он писал НФ и с Олди у него почти ничего общего).

Олди любят шокировать читателя, сразу бросив его в объятия необычного мира своих книг. В «Дороге» далеко не сразу мы получаем объяснение происходящего, и постепенно привыкаем наслаждаться экзотикой мира Малхут, его изысканно-упадочной романтикой, извращенной социальной структурой и моралью, основанной на культе смерти и разложения. Но, как только привыкнем, авторы снова бросают нас – на много веков или даже тысячелетий назад, разворачивая перед нами труднопредствимых масштабов картину событий, которые привели к возникновению тех сущностей, обществ и отношений, которых мы уже видели в самом начале. И роман собирается, как пазл, из обломков, потерявшихся во множестве миров и времен, а также там, где нет ни пространства, ни времени. Да, именно с «Дороги» придется привыкнуть, что в «Бездне Голодных Глаз» причинно-следственные отношения гораздо сложнее, чем в привычной нам Вселенной.

Человечество создало нечто, что стало сильнее своих создателей – весьма предсказуемый итог прогресса. Но отказ от него – это вовсе не выход. Мир, где регресс и саморазрушение стали основной ценностью – обречен вечно топтаться на месте. Разве такое болото параноиков и меланхоликов, чей предел мечтаний – легкая и красивая смерть, должен существовать? Нет, бес Марцелл так не считает. Не считает так и Пустотник Даймон, и другие Пустотники, поздно осознавшие свою ошибку. А значит – будет война. Будет любовь. Будет жизнь. И бесы станут богами.

В литературе давно, еще со времен Свифта, установилось скептическое отношение к идее физического бессмертия. Но Марцелл – совершенно новый образ бессмертного человека. У него есть нечто большее, чем жизнь – у него есть память и знание своего Пути. В нем словно бы воплотилась вся воля человечества к жизни, к прогрессу, он воин, обреченный на победу, но не удовлетворяющийся простыми персональными победами. Он хочет раскачать безумный мир жаждущих смерти, поделиться с ними своим боевым духом, своей здоровой звериной жаждой жизни, которую здесь помнят разве что малые дети.

Даймон, то есть, фактически, демон – напротив, воплощение сомнения. Он лучше других знает, что Природа вложила в человека не только волю к жизни, но и жажду разрушения.

«Вошедшие в отросток», роман в романе – прямо-таки квинтэссенция творчества Олди на тот момент – смесь триллера, приключения, сюрреализма и трагикомедии. Очень живая, не пытающаяся притвориться чем-то вещь. Достоверности происходящему добавляет постоянно меняющаяся точка зрения – мы как бы получаем информацию от разных участников и очевидцев мистического путешествия. Единственный способ разрушить то, что построено на крови и страхе – оставаться человеком. Сознания путешественников и Даниэля остаются чужеродными островками человечности в бредовом мире Некросферы, словно сошедшем с картин Босха и его последователей. А значит – предстоит битва, смертельная битва за свое «я», за право остаться в стороне от жуткого хаоса. Забавно, что вместе с традиционными ужасами вроде инквизиторов, демонов, монстров, Некросфера натравливает на героев и современные – бандитов, милиционеров-беспредельщиков, военных с фашистскими замашками. Самое интересное, что при всей ужасности, это концентрированное зло удивительно бессмысленно и бесцельно – например, военные готовы уничтожить кого угодно, кто помешает им ликвидировать вполне безобидного ручного тигра. И только созидательная человеческая воля, жажда победы и готовность жертвовать собой – чувства истинного воина – способны остановить хаотичный кошмар, родившийся из слепого страха смерти.

На нити двух основных сюжетов нанизаны рассказы, почти каждый из которых я назвал бы драгоценным украшением романа. Именно эта отрывочность (признаться, к романам в рассказах я весьма неравнодушен) и создает ощущение масштабности, размаха. Да, это не добавляет стилистической однородности – но лучше помогает понять Марцелла, живущего всеми своими прошлыми и будущими жизнями сразу. Особенно хочется отметить эталонный рассказ ужасов – «Монстр» и совершенно безумный по своему драйву «Восьмой круг подземки». А в «Тигре» и «Аннабель-Ли» чувствуются мотивы пробуждения мистических сил природы, преобразующих человека, которые впоследствии станут одним из центральных мотивов написанного в соавторстве с Андреем Валентиновым романа «Нам здесь жить». «Ничей дом» напоминает какие-то городские легенды 90-х. А «Смех Диониса» и «Последний» - настоящие гимны человеческой воле, воле Творца и Воина.

«Дорога» прочно связана с глобальным литературным пространством – и это не только цитируемые в эпиграфах произведения. Несмотря на оригинальность, «Дорога» является своеобразной суммой накопленных фантастической литературой традиций. «Ничей дом» и «Восьмой круг подземки» вызывают ассоциации с «Пикником на обочине» Стругацких, «Смех Диониса» похож на рассказы Рэя Брэдбери, «Монстр» и «Вошедшие в отросток» напоминают творчество Стивена Кинга, а в «Праве на смерть» чувствуются неясные аллюзии на говардовского Конана. Отличительная особенность не только «Дороги», но и всего цикла «Бездна Голодных Глаз» - некая надлитературность, вызывающая мистическое ощущение. Авторы как бы не стесняются источников вдохновения, вплетая старые слова в новые «витражи», городясь этой преемственностью.

Достоинства произведения:

стиль и язык;

атмосфера (особенно рассказы и линия Некросферы);

философия;

исключительная масштабность сюжета в пространстве и времени при столь малой форме;

яркий образ Марцелла и его прошлых инкарнаций.

Недостатки:

пожалуй, отсутствуют, хотя вчитаться в «Дорогу» с ходу очень тяжело – вычурный язык и запутанный мир могут отпугнуть.

Итог: отличное начало цикла. «Дорога» - это путь, который проходит сквозь нас, сквозь всё человечество. Этот путь сам выбирает себе – героя? жертву? Но даже если единственный выбор – победить или погибнуть, всегда нужно помнить о том, что от победы одного может зависеть судьба целого мира. Однозначный шедевр, рекомендую любителям хорошего фэнтези и необычной литературы.

Рецензия написана 25.01.2012.