
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Бенедикт Михайлович, без сомнения, провел грандиозную работу. Очевидно, что читать эту книгу будут только ярые поклонники творчества Маяковского (или Сарнова, наверное, есть и такие) или просто энтузиасты.
Не понятно, почему книга названа "Маяковский. Самоубийство", ведь, собственно, об обстоятельствах смерти поэта в ней сказано буквально пару слов. Маркетинг - великая вещь.
Тем не менее, труд Б.М. Сарнова наверняка понравится тем, кто любит стихи Маяковского и интересуется им как незаурядной личностью. В книге анализируются произведения Маяковского, жизненные обстоятельства, в которых они были написаны, политические и социальные факторы, повлиявшие на его творчество; приводятся воспоминания ближайших друзей и современников поэта, выдержки из его писем. И при этом изложено все в довольно специфичном авторском стиле.
Серьезная книга для интересующихся.

Почему признание в любви так тяжело даётся?
Ненависть полна словами. Она вырывается, изливается, выплёскивается. Её хочется вывернуть до капли, чтоб яд по всему телу не расползался.
А любовь держишь в себе, боясь со словами отпустить из крови жизненные соки? Или слова кажутся никчемными, не вмещающими то, что нужно?
И если существует идеальное признание, то оно- в "Флейте- позвоночник" и "Лиличке".
Даже только эти два обессмертили его.
В школе услышали от учительницы еще одну версию самоубийства: заболел раком горла. Не мог больше выступать на публике. У Сарнова Б. об этом- ни строчки. Значит- одна из сплетен.
Не думалось найти в книге что-то новое. Сколько их читалось о Маяковском В.В.!
Но нашел. Оказывается, в США поэт имел материальную поддержку друзей, а не зарабатывал своими выступлениями.
Да, много анализирует и цитирует Сарнов Б., что вряд ли понравится обычному читателю или тем, кого творчество Маяковского В. раздражает.
Я же вспомнил участие в инсценировке "Бани", послушал профессиональное чтение названных любимых произведений, посмотрел фотографии Поэта и тех, кого он любил и уважал. И подумал, что ЗВЕЗДА ПО ИМЕНИ МАЯКОВСКИЙ светит до сих пор высоко в небе. И это многим нужно.

интересно, хотя и очень сумбурно.
несмотря на название, книга состоит сплошь из анализа творчества Маяковского и взглядов и оценок его творчества современниками. хорошая историческая основа.
из отрицательного - очень раздражают мелкие неточности, кажущиеся очень неприятными ошибками, как-то цитата из Пушкина, на которой я почему-то остановилась, название книги Хаксли (не "О дивный новый мир", а как-то "Этот непонятный новый мир" или что-то в этом духе придумал г-н Сарнов). но, закрывая на это глаза из уважения к автору, можно сказать, что труд совершен гигантский. спасибо.

«Политику пряника» они умело сочетали с «политикой кнута».
В том же разговоре Николай Асеев рассказал мне, как орал на него и топал ногами Щербаков, распекая за «политически вредное» стихотворение «Надежда».
Стихотворение было такое:
Насилье родит насилье,
И ложь умножает ложь.
Когда вас берут за горло —
Естественно взяться за нож.
Но нож называть святыней
и, вглядываясь в лезвиё,
начать находить отныне
лишь в нем отраженье свое, —
нет, этого я не сумею,
и этого я не смогу:
от ярости онемею,
но яростью не солгу!
У всех увлеченных боем
надежда живет в любом:
мы руки от крови отмоем
и грязь с лица отскребем…
Стихотворение это, — рассказывал Николай Николаевич, — написалось у него в 41-м, под впечатлением жуткой картины, которой он сам был свидетелем. После разгрома немцев под Москвой он с Фадеевым отправился в прифронтовую зону, в места, только что освобожденные от врага. И там, в одной из освобожденных деревень, он увидал местных деревенских ребятишек, которые лихо скатывались с обрыва на обледеневших немецких трупах — как на салазках.
Макабрическое зрелище это привело старого поэта в ужас, и своими мыслями по этому поводу он поделился с Фадеевым. Фадеев на него наорал, обозвал абстрактным гуманистом и жалким интеллигентиком, не способным разделить чувство священной ненависти к врагу, которым охвачен весь советский народ, включая малых детей. В ответ на эту фадеевскую отповедь Асеев и написал тот стишок, прочитав который его вызвал «на ковер» всесильный секретарь ЦК ВКП(б).
Щербаков школил его, как классный наставник проштрафившегося гимназиста. А ведь Асеев был — классик, лауреат самой первой, только что, незадолго до войны учрежденной Сталинской премии.

Ужасно понимать, что любишь чужое, неготовое быть твоим, не тебе предназначенное; вроде бы и любит, и отвечает, и называет чуть ли не гением, — но вдруг приходит ледяное письмо, из которого ясно, что с тобой ей опасно, нехорошо, нельзя; и это при том, что тебе-то как раз и хорошо, и ясно, и ты век бы с ней прожил. Но она в себе сознает другое — ей нужен более спокойный, решительный и зрелый, более надежный; и вообще — своей интуицией умной девочки она сознает, что тут в отношения врывается нечто большее, чем воля поэта, а именно НЕСУДЬБА.

Маяковский понимал любовь так: если ты меня любишь, значит, ты мой, со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах. Не может быть такого положения, что ты был бы против меня — как бы я ни был неправ, или несправедлив, или жесток. Ты всегда голосуешь за меня. Малейшее отклонение, малейшее колебание — уже измена. Любовь должна быть неизменна, как закон природы, не знающий исключений. Не может быть, чтобы я ждал солнца, а оно не взойдет. Не может быть, чтобы я наклонился к цветку, а он убежит. Не может быть, чтобы я обнял березку, а она скажет „не надо“.












Другие издания
