«… бесконечное раздвоение, колебание воли, смешение добра и зла, света и тьмы.»
«Он мстит миру за то, что сам не от мира сего; мстит людям за то, что сам ʺне совсем человекʺ.»
(Мережковский Дмитрий. «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества». Статья.1911)
«Когда я сомневаюсь, есть ли что-нибудь, кроме здешней жизни, мне стоит вспомнить Лермонтова, чтобы убедиться, что есть. Иначе в жизни и в творчестве его все непонятно — почему, зачем, куда, откуда, — главное, куда?»
(Мережковский Дмитрий. «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества». Статья. 1911)
«Вл. Соловьев осудил Лермонтова за богоборчество.»
(Мережковский Дмитрий. «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества». Статья. 1911)
ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Странно всё это. Странно: у всякого своя сторона. Когда нам не совсем понятно, мы говорим, «странно» … Можно не принимать иную сторону: у нас своя имеется. Но понять-то попытаться можно?
***
Дмитрий Мережковский в статье «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества» встречает своего читателя вместе с творчеством Лермонтова из своего детства: на своей стороне. Любопытно. Потому что я, например, вспомнила «своего» Лермонтова из моего детства. И, к сожалению, дальше школьной программы он не «зашел». Но ощущение поэта осталось. Короткое. Недосказанное … Спасибо советской школе. Может быть теперь состоится встреча? Да вот хотя бы начать с этой статьи …
***
И всё же прелюбопытно, о чём скажет Мережковский? Что его так взволновало, что он решил «слово молвить»? О Лермонтове, кажется, всё уже сказали. Все документы изучили. Написано о «Мишеле» всякого. И много. За столько-то лет! Все косточки промыли, всё по полочкам разложили. Благо, раскладывать-то особо нечего: слишком короткую жизнь прожил …
Вот и мне стало интересно. «Сверхчеловечество»? Это, вообще, что такое? Это хорошо, или плохо?
По мнению автора статьи «Пушкин — дневное, Лермонтов — ночное светило русской поэзии.»
Красиво сказано. Но «сторона»-то у каждого из нас своя.
О чём это я? – О том, что каждый имеет право на собственную точку зрения.
А где её взять-то, чтобы придерживаться? – Другие книжки и статьи читать надо. Анализировать. И обобщать.
А если совсем запутаемся? – Ну, тогда надо будет как-то к какому-то берегу всё равно причаливать … Из множества рождается истина.
Читаю Мережковского, а душа не хочет принимать то, что он пишет. Не согласна я. Как можно принять такое о Пушкине?
«Глаголом жги сердца людей — услыхал Пушкин, но не последовал ему, не сделался пророком, идущим к людям, а предпочел остаться жрецом, от людей уходящим …»
За Пушкиным пошла литература (моё мнение). Люди пишущие ему подражают. Литература стала иной. И Пушкин «не сделался пророком»?
Не могу согласиться и с мнением Мережковского о том, что
«Это пушкинское начало, кажется, именно сейчас достигло своего предела, победило окончательно и, победив, изнемогло.»
Лермонтов сам подражал Пушкину. Не поэтому ли одна из причин того, что о Пушкине говорили много, а о Лермонтове говорили мало, и ничего толком не сказали? Мережковский находит совсем другую причину, объясняющую это явление. У него своя сторона – точка зрения. Имеет право на её выражение. И приводит мнение Владимира Соловьёва (Владимир Сергеевич Соловьёв, 1853 – 1900).
Оказывается, по мнению Владимира Соловьёва, Ницше – «ближайший преемник» Лермонтова. Не знали? – Для меня – новость. Автор даже говорит о лермонтовском «ницшеантстве»:
«Я вижу в Лермонтова прямого родоначальника того направления чувств и мыслей, а отчасти и действий (тут упоминание о действенности чрезвычайно важно), которое для краткости можно назвать „ницшеанством“. Глубочайший смысл деятельности Лермонтова освещается писаниями его ближайшего преемника Ницше.»
А «сверхчеловечество», по мнению Вл. Соловьёва, – это «ложно понятое, превратное богочеловечество.»
Лермонтов, значит, по мнению автора статьи – «Поэт сверхчеловечества». Что-то мне совсем не нравится такой расклад.
Дальше, вообще, из области фантастики:
«Лермонтов не понял своего призвания «быть могучим вождем людей на пути к сверхчеловечеству» истинному, т. е. к богочеловечеству, к христианству, и потому погиб.»
Разве плохо, что Лермонтов не вдохновился ложными идеями? Слава богу, что у него достало на это здравого смысла.
О том, как и почему погиб М. Ю. Лермонтов нашим современникам доподлинно известно. Интересна в этой связи книга (документальное исследование) Владимира Александровича Захарова «Загадка последней дуэли».
В то же время здесь приводятся известные факты о душе поэта: «злобе демонической», «демоническом сладострастии», «демоне кровожадности», «демоне нечистоты», «бесовской гордыне» как наихудшем из демонов демонической натуры поэта. У всего этого «демонизма» есть определение: психопатический нарциссизм (или что-то в этом роде из области психиатрии).
Ведущая скрипка в анализе человеческой сущности Лермонтова и его логического (!!!) конца принадлежит Вл. Соловьёву. Мережковский играет роль проводника его идей, и в то же время споря с ним. И ведь что примечательно: здравые мысли, взятые из различных исследований (книг, публикаций) смешиваются с собственной «отсебятиной». В результате образуется воистину «термоядерная» смесь. Такое у меня ощущение.
«Дуэль с Мартыновым — «этот безумный вызов высшим силам» — была последним и самым «злокачественным поступком» Лермонтова.»
Поступок последний и злокачественный. Безнравственный, стало быть, поступок. Кто бы спорил? А вызов высшим силам в чём? Лермонтова сгубила, свойственная ему, банальная непорядочность, выразившаяся в неприличном любопытстве …
Психопатический нарциссизм, как видим, до добра не доводит. И высшие силы тут ни при чём. Психическое отклонение, которому был подвержен Лермонтов, к сожалению, коррекции не поддаётся. Да и в то время вряд ли понимали, что это такое.
Наконец, по мнению Соловьёва, мы должны чуть ли не анафеме предать ВСЮ «лермонтовскую поэзию».
«… мы должны „обличать ложь воспетого им демонизма“, т. е. ложь всей лермонтовской поэзии, чья сущность, по мнению Вл. Соловьева, и есть не что иное, как демонизм, превратное сверхчеловечество.»
Ой, ну не знаю … Как бы с «помоями и дитя не выплеснуть».
… В общем, понятно: Владимир Соловьёв Лермонтова демонизирует, называя его «поэтом сверхчеловечества». Но, сдаётся мне, что и автор статьи – Мережковский не прав, идеализируя Лермонтова, сравнивая его с Пушкиным, и даже противопоставляя.
«На этой-то страшной мертвой точке, на которой мы сейчас находимся, не пора ли вспомнить, что в русской литературе, русской действительности, кроме услышанного призыва: смирись, гордый человек, — есть и другой, неуслышанный: восстань, униженный человек, — кроме последнего смирения есть и последний бунт, кроме Пушкина есть Лермонтов?»
Хотя Мережковский признаёт, что всю жизнь поэта преследовала ненависть. А разве не было за что? А разве он сам мало ненавидел? Ненависть – орудие обоюдоострое. И беспощадное.
Мережковскому, на мой взгляд, не хватает простоты и ясности для того, чтобы его поняли. Зачем он напускает столько туману, чтобы толком ничего невозможно было разобрать?
Вот он хвалит Соловьёва за прямоту и честность.
«Вл. Соловьев первый осмелился, не опустил глаза перед невыносимо-тяжелым взором Лермонтова и, глядя ему прямо в глаза, произнес: „сверхчеловек“. И слово это, как свеча, вдруг поднесенная к лицу оборотня, осветило его.»
Выходит, Лермонтов – оборотень?
Ну, и как подтверждение, произносится это:
«Вот почему мы должны были обернуться в ту сторону, откуда уставились на нас эти тяжелые глаза; вот почему незапамятно давний, почти забытый, детский Лермонтов так внезапно вырос и так неотступно приблизился к нам.»
О! Не страшно? – А мне уже как-то не по себе … Это же о Лермонтове: выросший демон с тяжёлыми глазами приблизился к нам и отступать не намерен! А как всё поэтично начиналось …
Не могу понять: где Соловьёв, а где Мережковский? Всё смешалось – затуманилось …
Статья – большая: в ней десять главок. С главы IV ясности появляется больше. Владимир Соловьёв – «рулит», т.е. Мережковский бразды правления передаёт ему, и мы будем знакомиться с его мнением о М. Ю. Лермонтове. Со ссылками на первоисточники.
«Вл. Соловьев не преувеличил, а скорее преуменьшил пошлость, „свинство“ Лермонтова.
Чтобы в этом убедиться, стоит прочесть „Записки Екатерины Александровны Хвостовой“.»
История Екатерины Сушковой (Хвостовой) вызывает жгучее негодование и уже поставлена печать, достойная его обладателя: «психопатический нарциссист». Подробности обращения Лермонтова с женщинами можно найти во многих источниках, в том числе в Сети, а также книге блоггера и писательницы Тани Танк – «Бойся, я с тобой».
А вот Белинский был о Лермонтове иного мнения.
«Какой великий и могучий дух!»
В этом нет ничего удивительного. Если знаешь, какими свойствами обладает нарциссическая личность. Лермонтов – типичный, образцовый нарцисс, перверзная личность. И не только это: много чего ещё можно разглядеть в психологическом профиле поэта и писателя. Пусть этим занимаются специалисты.
«Как же это соединялось с пошлостью? Скот Чурбанов с «великим и могучим духом»? Хулиган с ангелом?
«В Лермонтове было два человека», — говорит близко знавшее его лицо.»
Да. Это логично и свойственно для психических отклонений Лермонтова.
И то, что Печорин говорит о себе, есть зеркальное отражение самого автора. К тому же только нездоровый ум способен сначала обдуманно и взвешенно планировать, а затем осуществлять подлые поступки в реальной жизни с целью воссоздать их затем в своём творчестве на бумаге. Дьявольский план. Иначе не назовёшь.
***
В статье много интересного. Бесспорного. Неоднозначного. Объективного. Субъективного. Восприниматься читателем будет в зависимости от личностного читательского опыта и убеждений. Вы будете, как мне кажется, и соглашаться, и сопротивляться, порою – возмущаться.
Вот Вл. Соловьёв делает же «свой суд над Лермонтовым», а почему бы и нам не иметь своё мнение? Дмитрий Мережковский – имеет.
«И если бы тогда увидели его Вл. Соловьев и Достоевский, то, может быть, поняли бы, что не разгадали чего-то самого главного в этой ʺдуше печальной, незнакомой счастью, но нежной, как любовьʺ.»
… Любопытно, насколько по-разному описывается портрет Лермонтова и общее впечатление о его личности разными «респондентами». Из всех этих «пазлов» складывается единая картина личности поэта: его психологический профиль, который у наших современников (тем более, профайлеров) уже не вызывает удивления, и нет нужды приплетать к нему нечто сверхъестественное – демоническое, «не совсем человеческое».
«Кажется, он сам, если не сознавал ясно, то более или менее смутно чувствовал в себе это «не совсем человеческое», чудесное или чудовищное, что надо скрывать от людей, потому что этого люди никогда не прощают.»
А сам-то Мишель Лермонтов умел прощать людям? – Нет, не умел. Никогда и ничего. Вспомним историю с Сушковой. Как же долго «варилась» в нём сначала зависть к счастливому сопернику – Лопухину. Затем – ненависть к Екатерине. Злобная, коварная месть – вот итог непрощения и детской злопамятности.
В общем, прочитать стоит. Статья – не книга. А книги о Лермонтове – после. Для развития сюжета: «глубже и ширше».
И не стоит забывать, что в мире цветов и их оттенков столько, что трудно сосчитать, а не только белый, серый, да черный …
«Нет никакого сомнения в том, что Лермонтов идет от богоборчества, но куда — к богоотступничеству или богосыновству — вот вопрос.»
Пусть он так и останется – открытым.
В конце концов Мережковский заканчивает начатым ранее сопоставлением и противопоставлением Пушкина и Лермонтова. На мой взгляд, выглядит неубедительно. Ибо никак нельзя противопоставить того, кто тебе подражает, причём открыто, не таясь. А сопоставить-то можно! Наши современники сопоставили, чтобы прийти к такому выводу.
92 понравилось
