Шостакович

Автору книги Кшиштофу Мейеру, известному польскому композитору и музыковеду, еще в начале 60-х годов удалось осуществить свою мечту - познакомиться со своим выдающимся современником - Д. Д.Шостаковичем. Общаясь с Мастером, вслушиваясь в его музыку, К.Мейер стремился раскрыть загадку Шостаковича, понять эту яркую и противоречивую личность. Результатом этих раздумий и стала настоящая биография - увлекательное повествование о жизни и творчестве русского гения, представляющее фигуру композитора на ф...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

19 оценок

5
53%
4
32%
3
16%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 22Хотят прочитать 82

Рецензии

panda00717 января 2014 г.
Притягательность Шостаковича необъяснима, и об этом говорили многие. Казалось бы, невыразительная внешность, малый рост, робость и стеснительность, весьма своеобразная манера речи, а вот есть в человеке что-то такое, что притягивает и завораживает, заставляется возвращаться к его личности снова и снова.
Да что там говорить, я сама больше люблю Прокофьева, его музыка легко ложится мне на уши, а слушаю чаще Шостаковича, с которым мучаюсь (обычно я не склонна к мазохизму). Больше того, как ни возьмусь за биографию Прокофьева, так брошу, зато о Шостаковиче это уже третья книга, не считая отрывков, посвященных ему, в разнообразных воспоминаниях (скажем, «Галине» Вишневской). Я даже на спектакль о Шостаковиче умудрилась сходить! И главное, никак не могу отвязаться от мысли, что Шостакович – гений.
Мейер о противоречивости Шостаковича пишет много. О том, что одни считали его чуть ли не оппортунистом, а другие чуть ли не бесстрашным борцом с системой. О том, что всю жизнь его преследовали за формализм, но при этом пытались сделать из него «главного советского классика». О том, что знаменитая седьмая симфония, исполненная в блокадном Ленинграде, не лучшее с музыкальной точки зрения и не самое исполняемое произведение мастера. И самого Мейера постоянно ловишь на противоречивом отношении к композитору: он преклоняется перед ним и в то же время по-человечески не понимает.
Это рождает удивительный эффект отстранения. Автор словно отодвигается от своего героя, боится давать какие-то трактовки, кроме строго музыкальных. Для любителей «объективных» биографий, а я знаю, что таких много, это идеальный образец жанра. Конечно, садиться за книгу следует, хоть что-то зная о музыке и хоть что-то слыша о Шостаковиче. Иначе будет тяжко: светских сплетен вы здесь не найдёте, о личной жизни написано коротко и корректно. Кроме музыки, много исторического контекста, и в этом автор хорош. Вообще из «музыкальных» биографий это одна из самых удачных. Хотя лично мне «субъективности» не хватало.
Читать далее
83
437
MrBlonde26 ноября 2013 г.
“Я всего боюсь. Боюсь переступить через лужу — мне кажется, что это большая яма” (Д. Шостакович, начало 1970-ых). “На мои вопросы он сквозь слезы невнятно произносил: „Они давно преследуют меня, гоняются за мной…“ В таком состоянии я никогда не видел Дмитрия Дмитриевича. Он был в тяжелой истерике. Я подал ему стакан холодной воды, он пил ее, стуча зубами, и постепенно успокаивался” (И. Гликман). “Поскольку НКВД приезжал к своим жертвам ночью, с этого времени и в течение долгих месяцев Шостакович ложился спать одетым, а на случай ареста всегда имел наготове небольшой чемоданчик. Он не спал. Лежал и ждал, вслушиваясь в темноту. Он был совершенно подавлен, его начали посещать мысли о самоубийстве, которые с большими или меньшими перерывами преследовали его в следующие десятилетия. Длительное ожидание худшего оставило прочные следы в его психике, и панический страх перед потерей свободы сопровождал его до самой смерти. Этот страх то уменьшался, то набирал силу, но не исчезал никогда” (К. Мейер).
Жизнь Дмитрия Шостаковича – опыт воспитания, переживания, преодоления и высмеивания страха. Изначальный страх – перед сценой, слушателями и собственным композиторским даром – выковал мощный дух щуплого и голодного петербургского студента, гения в гаррипоттеровских очках, дирижировавшего в 19 лет своей Первой симфонией. Это общее чувство послереволюционного поколения, порыв к созданию нового, к перерождению в идеального гражданина будущего мира; для того Шостаковича нет ничего невозможного: он пишет для фортепиано, сочиняет оперы и балеты, заново оркеструет классику. Но в бегущей вперёд стране те, кто поёт, уступили место тем, кто подпевает, а страх стал иным – животным, частным, постоянным. В этой реальности не автор реагирует на жизнь, а сама действительность выдавливает из него звуки. Одни умолкают навсегда, другие вопят от боли; Шостакович создаёт незабываемую музыку, где сквозь медь и фанфары побед и трагедий страны пробивается тихий голос личных переживаний. В музыкальном двоемыслии он находит выход, и ждановскую проработочную кампанию встречает чуть ли не с безразличием, подписывая, что велят, выступая, где нужно. Окончательно страх так и не ушёл, даже в поздние времена относительной свободы: музыкальное событие у Шостаковича пропитано ужасом, лирическая линия – придавлена, юмор – саркастичен. Его несомненный дар театрального композитора, комический импровизационный талант оказались не востребованы. Советского Моцарта не получилось, остался одинокий бог официозного пантеона.
Шостакович – крупнейший со времён Бетховена композитор, чьё творчество настолько тесно связано с конкретной исторической эпохой. Монументальные и душераздирающие симфонии военных лет, симфония “Бабий Яр”, антисталинская Десятая и написанные “по случаю” Одиннадцатая и Двенадцатая симфонии, Еврейские песни, созданные в разгар антисемитской кампании, музыка к фильмам, “заказные” балеты и кантаты – весь фасад и вся изнанка советской действительности. У Кшиштофа Мейера Шостакович ”политический” ровно в такой же степени, в какой у Соломона Волкова “приземлённый”, а у Оксаны Дворниченко “милосердный”. Авторское внимание сосредоточено на внешних событиях жизни композитора: премьерах новых сочинений, зарубежных фестивалях, критике его творчества коллегами, прессой, партией, педагогической работе. Анализ произведений Шостаковича занимает не слишком много места, органично вплетается в повествование и не требует специальных музыковедческих познаний. Острые темы, касающиеся личной жизни композитора, в которой были и три брака, и измены, и предательство коллег, и смерть лучших друзей, и долгая неизлечимая болезнь, тактично приглушены. Биографическое исследование Мейера отличается полнотой и сбалансированностью, но после его прочтения Шостакович не становится понятней, в чём признаётся и сам автор.
Мейер более десятилетия вёл переписку с великим композитором и несколько раз встречался с ним лично. При первой встрече Шостакович сухо отвечал на вопросы с непроницаемым лицом, у себя дома с большой внимательностью слушал сочинения своего гостя и радостно говорил о любой музыке, после премьеры симфонии, пребывая в шоковом состоянии, не узнал Мейера вовсе, но в другой раз вновь был приветлив и передавал письма польским композиторам. Все эти лица приоткрывают нам дверь в душу испуганного, затравленного, порывистого, но застенчивого и мягкого человека, которого история гнула как податливый материал. Быть может, единственного человека, который на вопрос, хотел бы он прожить ту же жизнь снова, решительно ответил: “Нет!”.
Читать далее
46
376
Vigdis695 декабря 2017 г.
Последнее время очень люблю читать биографии известных людей. Вот и добралась до Шостаковича. Автор биографии великого композитора, Кшиштоф Мейер, смог очень точно и правдиво рассказать нам про жизнь и и про музыку этого гениального человека. Перед читателем как будто предстают 2 человека. С одной стороны, робкий и напуганный (страх перед режимом преследовал Шостаковича, он несколько раз подвергался травле) человек. С другой - гениальный композитор по велению души. Его манера игры завораживает. Шостакович - человек эпоха, его имя прочно ассоциируется с определенным периодом нашей истории.
Читайте книгу, слушайте произведения Шостаковича!
Читать далее
10
544

Все рецензии

Цитаты

panda00717 января 2014 г.
Меня спросили, кто мой любимый шведский композитор. Так как я ни одного из них не знал, то ответил, что всех их безумно люблю.
15
569
panda00717 января 2014 г.
На нежелание трудиться и леность Шостакович реагировал коротко: «Ну что ж, можно и так».
14
510
panda00717 января 2014 г.
Деньги можно заработать, взять взаймы, украсть. А время пропадает бесследно и навсегда
12
467