Воскресение в Третьем Риме

О романе точнее всего говорит имя героя - Платон Чудотворцев. Десятки персонажей, каждый со своей судьбой, населяют пространство романа, образуя единую мистическую семью. Действие романа разворачивается в наши дни, однако корни событий уходят в

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

11 оценок

5
27%
4
18%
3
36%
2
9%
1
9%

Ваша оценка

Прочитали 14Хотят прочитать 85

Рецензии

DeadHerzog18 декабря 2023 г.
Совокупность лжи
У меня нет слов, чтоб описать возмутительную невменяемость и поразительную бессмысленность этой книги. Одолеть ее и остаться в здравом уме, твердой памяти и при собственном рассудке - это духовный подвиг почище хаджа в Мекку или многокилометровой очереди к мощам Николая Чудотворца. Такое ощущение, что Владимир Микушевич однажды прочитал Маятник Фуко и то ли не понял насмешливой иронии Умберто Эко, то ли наоборот, понял чересчур хорошо. На протяжении более пятисот страниц автор с упорством, достойным лучшего применения, готовит рагу из мелко порубленных эзотерических культов, христианских и не только ересей, теорий заговоров, криптоисторических вымыслов и откровенной чуши.
Содержащийся в книге в лошадиных дозах вздор даже не особо брезгливые последователи Фоменко с гневом отмели бы как шарлатанство. Микушевич несомненно талантлив (иначе я бы бросил после пары десятков страниц) и широко (кажется, поверхностно) эрудирован, однако использует свой талант и эрудицию крайне извращенно (как если бы забивал гвозди микроскопом или, к примеру, пил одеколон) и явно во зло читателю - то ли издеваясь над ним, то ли пытаясь завербовать в какую-то жуткую секту.
Сюжет книги представляет собой биографию некоего выдуманного философа Платона Чудотворцева на фоне исторических событий, происходящих в Европе и России (в основном, конечно, России - даром, что ли, Третий Рим?), и претендующую на некое откровение или поиск истины. В сердце автора бьется пепел Сто лет одиночества , но если Маркесу удалось создать аллегорическую историю Южной Америки, то у Микушевича все закончилось беззубым и неоригинальным оправданием сталинских репрессий и болливудским балаганом.
В романе туева хуча персонажей и каждого тоже есть своя биография, что страшно утомляет: если поначалу я старался следит за тем, кто есть кто, то в какой-то переломный момент поняв, что все мои усилия тщетны и только усиливают путаницу, плюнул на это и стал читать как есть. Когда автор не рассказывает ту или иную биографию (под которыми очень скоро погребается любой намек на развитие изначального действа - отношения рассказчика, он же биограф Чудотворцева, с некими могучими силами, паразитирующими на наследстве покойного суперфилософа), он заставляет героев (а иногда и без посредства героев, прямым текстом) нести псевдомистическую ахинею, от которой проблевались бы адепты всех эзотерических течений - от египетских герменевтиков до фанатов ТВ-3. Большинство доказательств, которые приводят герои (и автор) в подтверждение своих мозговзрывательных идей, не примут даже в психушке - они высосаны из пальца, взяты с потолка, получены путем перестановки букв в словах (да, Микушевич очень любит анаграммы и совпадения звучания слов - все в духе Михаила Задорнова и прочих деятелей фолк-хистори), вырваны даже не из контекста, а из предложения или строфы. Временами впрочем, встречаются весьма оригинальные и незаезженные трактовки тех ли иных исторических событий, но у меня есть подозрения что это случилось по недосмотру автора или просто случайно, да и перекапывать всю эту кучу навоза ради пары-тройки мелких и тусклых бисерин удовольствие весьма сомнительное.
В целом я горжусь тем, что дочитал книгу и не бросил ее (хотя желание было многократное и просто адское), тем самым подтвердив мои силу воли и библиомазохизм, но искренне советую не повторять мой эксперимент и сэкономить время, нервы и психическое здоровье.
Читать далее
35
1K

Все рецензии

Цитаты

slipstein1 февраля 2019 г.
– А потом? Будут ли, например, выборы?
– Вот о чем вы беспокоитесь! Не ожидал от вас. Как и до сих пор, будут выборы, но не будет выбора. Все равно избран будет наш человек. Другого мы не допустим.
1
720
slipstein1 февраля 2019 г.
– Чувствую, мне пора высказаться, – начал Ярлов. – Наконец представился момент. О многом вы должны были сами догадаться. Да, в ближайшие дни, может быть, в ближайшие часы предстоит наша акция. Это мягко говоря. Но не хочется употреблять слов более громких. Нам нет нужды захватывать власть. Мы и так у власти. Мы были у власти с тех пор, как существует Русь. Самое слово „Русь“ ввели мы. Достижением последнего времени, лично моим, с вашего позволения, является слово „ПРАКС“. Все скверное у нас произошло потому, что слово это найдено было слишком поздно. Но раньше оно не могло быть найдено. Ислам, действительно, был бы предпочтительнее для нашей евразийской родины, но что поделаешь. Остается исламизировать православие и опровославить ислам. У нас общие святыни и общие цели. Посмотрите, с какой быстротой исламизируется просвещенная Европа. А коммунизм… Наш коммунизм в том, что для нас на миру и смерть красна. Вот почему мы, красные, против белых и розовых с их общечеловеческими ценностями. Мы можем допустить любые свободы, любые формы собственности, лишь бы человек был наш. И все останется по-прежнему. А кто наш, кто не наш, решаем мы, и ненаших устраняем.
Читать далее
1
530
slipstein1 февраля 2019 г.
Если солдату все равно, кто его уничтожит, захватчики или свои, такой солдат действительно не сопротивляется.
1
227