Будни подвига. Блокадная жизнь ленинградцев в дневниках, рисунках, документах

13 февраля 1942 год Умерли Ковенчук, Петя Кудрявцев, Ваня Голубев, Худоба, Егоров и многие другие из моих близких друзей. В цеху работать почти не с кем. В бараке № 1 завода № 5 рабочий Барановский задушил свою жену, один ребенок умер с голода, другого он убил и наполовину съел. Барановский арестован и через день, сойдя с ума, умер сам. Случаи продажи человеческого мяса и поедания мертвецов и своих детей резко стали учащаться. Кошек и собак в городе давно нет, и их так же ценят, как и хлеб. [Евдокимов]

26 мая 1942 год Продовольственный вопрос, несмотря на резкое улучшение, все еще продолжает давлеть над многими. Вот характерные примеры. – Вы никогда не ели лепешек из обойной муки? – спрашивает директор одного универмага тов. С. у своего собеседника. – Но, – заявляет последний, – ведь в ней до 20% нафталина. – Нестрашно. Нужно уметь приготовить, – говорит директор, – основное, это посадить лепешки в горячую печь, тогда запах нафталина исчезнет. Я неоднократно пользовался этой мукой и очень доволен. А еще лучше, – продолжает он, – это студень из столярного клея, тем более, если в него добавить лаврового листа, перца и др. специй. Нужно сказать, что клей меня однажды спас от голодной смерти. Под теплыми лучами солнца стаял снег, обнажилась земля и можно было наблюдать странную картину. Взрослые и дети, вооруженные острыми предметами, ковыряли землю. Они выкапывали какие-то корешки и радовались своей находке; из корешков варили суп. Отмечалось много случаев отравления беленой, свидетелем чего был и я. Один мой знакомый не мог нарадоваться супу, приготовленному из стебелей одуванчика, рассказывая о нем, он испытывал истинное удовольствие. Так пока живут ленинградцы, но не унывают, бодрятся, помогают фронту и отстаивают свой город, и ничто, никакие другие более тяжкие испытания не изменят этого поведения. Ленинград был, есть и будет – так говорят ленинградцы. [Назимов]

1942 год 25 января ... Начальник противопожарного управления тов. Ю. Николай Николаевич, участвовавший в тушении обычного дома, где находилось общежитие ремесленного училища, поделился кошмарными картинами. В двух комнатах общежития был в силу необходимости устроен морг. В нем большое количество трупов ремесленников, замерших в самых причудливых позах. Их было много. Они были свалены в беспорядке. В этом же помещении была импровизированная уборная. Трупы были покрыты каловыми массами. Кал был всюду. Кощунство! Но можно ли обвинять в этом людей живущих, хватающихся за жизнь, борющихся за свое существование? В районе сгорела 11-я школа. В ней были обнаружены признаки более "культурного" поведения. Живущие в ней испражнялись не на пол, а в плафоны, снятые с электрических люстр. Плафоны были наполнены калом. <...>