Свершилось. Тот, кто будет вопреки всякой очевидности утверждать, что на детях гениев природа отдыхает, самим роком приговорён ко внимательному прочтению по крайней мере одного из двух романов Лин Ульман: либо "Когда ты рядом", либо "Дара". А лучше, обоих подряд. Дочь Лив Ульман и Ингмара Бергмана ни при каких обстоятельствах не могла вырасти бездарью.
"Когда ты рядом" задумано как вариация на тему бессмертного рассказа Акутагава "В чаще". Идёт расследование убийства (или самоубийства), и по мере этого расследования перед уставшей от жизни толстухой-следовательницей проходят свидетели, дочери, подозреваемый - кстати, в элегантнейших традициях жанра, муж покойной, - видеокадры смиренного бытия семьи. Обычной такой семьи. Обычного такого семейного ада. Сущность ада не в том, какую тоскливо-беспримесную (или напротив, смешанную с чем-то ещё менее приемлемым) ненависть испытывает к недавно родившейся дочурке Би отец семейства, весельчак и славный шутник. И не в той глухой обречённости, которая словно серым облаком овевает Стеллу, любимую жену? жертву? одно другому мешает? И даже не в символе веры его падчерицы Аманды, - в переводе с латыни Достойная Любви, но имя пока не оправдывается.
Всё, что священник сегодня скажет, — вранье. Потому что: 1. Я не верю в Бога. Я не верю в смерть. Я не верю в маму. Я не верю в папу. 2. Я не верю в землю. Я не верю в небо. Я не верю в звезды. Я не верю в деревья. Я не верю в траву. Я не верю в птиц. 3. Я не верю в Норвегию. Я не верю в премьер-министра. Я не верю в своих учителей, друзей или кого-то еще. 4. Я не верю в свое тело, в свою грудь, волосы, глаза, руки, зубы или рот. Я говорю Би, что мама падает, падает и никак не упадёт.
Вся история злополучной семьи, которую и семьёй-то назвать язык не поворачивается - страдающая общность, Ноев ковчег, в котором всякой твари поодиночке - естественным образом заключается, схлопывается, уклыдывается в несколько секунд падения Стеллы. Неосторожность, несчастный случай, злой умысел, самостоятельное решение? Стелла - Звезда - падает, падает и никак не упадёт. Какие желания успеют загадать её близкие? Парадоксальным образом ближе всех к истине оказался престарелый брюзга Аксель Грутт, развлекающийся тяжкими, постыдными воспоминаниями и перманентной ссорой с домоправительницей. Да, престарелый брюзга, едва ли не единственный, кто по-настоящему любил Стеллу. Оба они, и Стелла, и Мартин, были такими легкомысленными. Дурачились, как дети. Постоянно дразнили друг дружку и дрались. Щипались и толкались. То, что один столкнет другого, было лишь делом времени. Аксель Грутт - большой специалист по падениям, как телесным, так и нравственным. И вот что я скажу - если в книге есть престарелый брюзга, книга по мою душу. Хрыч - это звучит гордо.
Герой "Дара" тоже немолод и тоже склонен побрюзжать и поворчать на сей мир. Но что он скажет, когда по закономерным медицинским причинам придётся с ним, с миром навеки попрощаться? "Моя... жизнь", подумал Юхан. Лучшей формулировки он не изобрел. Стоя перед зеркалом, он тщился произнести что-нибудь патетическое. Но ничего другого не приходило ему в голову.
Лучшая черта Лин Ульман - то, что она не тщится произносить ничего патетического. Обиходными, прозаическими словами ей удаётся нарисовать картину, воздействующую, как на первобытных детей рассказанный старейшиной эпос. Ну, ничего же из ряда вон выходящего не творится! Пожил старик, водочки попил, и теперь, убояся страданий, просит у супруги, врача по специальности: "Когда я стану... если я стану... сделай мне укол, ладно?" Но когда Юхан - именно такой, как он боялся стать, иссохший, беспомощный, разучившийся ходить, с трубками, торчащими изо всех отверстий - поймёт, что шприц наполняется, то попросит об одном. Подожди до рассвета.
Придет время, когда Юхан поймет, что мир ничего не пытался ему рассказать, что его тело не пыталось ничего ему рассказать, потому что это тело — просто мясо, а мясо гниет, и его боль тоже ничего не пыталась ему рассказать. Всё это просто было тем, что оно есть. И ничем другим. Никаких знаков не существовало. У него не было никакого небесного союза с этим миром, и у мира с ним никакого небесного союза не было. Солнце было солнцем. Дождь — дождем. Мясо — мясом. Боли - болями. Придет время, и Юхан, молитвенно сложив руки, прошепчет: «Почему?» И ответ будет прост: «Потому что!»
Новая мифология. Мифология вселенной, где страдание бессмысленно, счастье смертно, любовь невозможна, страх невыразим. Вселенной, где на любое почему есть один ответ: "Потому что". Нашей вселенной.
40 понравилось
