
Желтое солнце над головой
Virna
- 1 754 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вступительные статьи именно из этой серии книг-я просто обожаю. Многое, очень многое, я узнала об этом писателе и с прочтением его произведений я все больше влюблялась и в него, и в его персонажей. В статье идет описание внешности/характера Михаила Юрьевича:
Больше я согласна с князем. Может, оно и действительно так? Издательство еще радует и тем, что здесь написана история создания (!) каждого произведения. Это бесценный материал. Очень жаль отдавать в библиотеку. Поэтому, чтобы не забыть о том что я прочла, и чтобы регулярно освежать память-наиболее понравившиеся произведения, а точнее их год и история создания,-я выписала в отдельную тетрадь.
Вернемся к Лермонтову. Однажды, услышав от учительницы русского языка и литературы слова:(смотрите первую цитату в рецензии). Я была удивлена: как же красиво и в то же время с неким презрением и горечью она это сказала! Неужели эти слова она придумала сама? Еще более я удивилась когда встретила эти слова в "Бородино". Это стихотворение, "Смерть поэта", "Журналист, читатель и писатель" мне очень понравились своей чувствительностью и правдивостью. Но огорчает то, что за стихотворение, посвященное гибели Пушкина, Лермонтова посадили в тюрьму. Как в 19, так и в 20 и 21 веке власть вмешивается во всё, увы.
Перейдем к поэмам. Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова понравилось; удивляет Кирибеевич своею наглостью и пошлостью к Алене Дмитриевна. А её муж меня порадовал:вступился за честное имя своей жены, и даже поплатился за это кровью. М-да. Что ж тут скажешь насчёт печального конца-это же Лермонтов. Беглец удивил. Все так и кричат главному герою:"Уж лучше бы ты пал честью храбрых" бла-бла-бла. О Демоне, выражусь кратко словами Фёдора Михайловича Достоевского:
А что же о Маскараде? Читала его долго; и вроде бы за это долгое время у меня должно было бы появиться множество мыслей об этом драме. Но, увы, спешу вас разочаровать: помню лишь то, что это произведение почему-то ассоциируется у меня с произведением Уильяма Шекспира "Отелло". Панорама Москвы понравилась своими красочными описаниями. Только Лермонтов может в высшей степени так красиво описать Москву. Впрочем, не только этот город он может красочно описывать. Что ж! Княгиня Лиговская и Герой нашего времени. О, мой Бог-Печорин. Встретив его в первом произведении, я не сильно-таки обращала на него внимания: персонаж как персонаж, ровно как и княгиня Лиговская и Вера Дмитриевна. Мне нравились не сами персонажи, а их отдельно брошенные слова и любовные связи. Но в "Княгине Лиговской" Печорин не так сильно раскрывается как в "Герой нашего времени", и поэтому, я даже сперва его не узнала (хотя все сходиться: имя, внешность, и даже Вера Дмитриевна...). Не хочется долго рассказывать о том, как мне понравился Григорий Александрович: это его лёгкая лень, мимолетные чувства к девушкам, то, как ему быстро наскучают люди; это его равнодушие ко всему, но в то же время и готовность защитить честь княжны Мэри и т.д. А Вера начала конкретно бесить: буквально при каждых её нудных словах я вспоминала строки Есенина:
.
Что ж, думаю, достаточно. Что сказать о Лермонтове в целом, вкратце? Это Гений, достойный приёмник Александра Сергеевича Пушкина и Мастер описаний. Именно описания Лермонтова переносят меня в эти великие времена для персонажей. Бесспорно к прочтению.

Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я её отрезал и бросил, - тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей её половины.
Из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них в этом не признается...(Княжна Мери)
Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.
Неужели зло так привлекательно?..
я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь. Быть всегда на страже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерение, разрушать заговоры, притворяться обманутым, и вдруг одним толчком опрокинуть всё огромное и многотрудное здание из хитростей и замыслов, – вот что я называю жизнью.
Порода в женщинах, как и в лошадях, великое дело (Тамань)
Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня...
Любовь дикарки немногим лучше любви знатной барышни; невежество и простодушие одной так же надоедают, как и кокетство другой. (Бэла)

Из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них в этом не признается...

Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.












Другие издания


