В действительности уникальный посыл научной фантастики как модуса повествования и как формы знания отнюдь не заключён в её способности вдыхать жизнь в будущее, даже в воображении. Наоборот, глубинное предназначение данного жанра в том, чтобы снова и снова демонстрировать нашу неспособность вообразить будущее, сделать очевидной через, на первый взгляд, полнокровные репрезентации, оказывающиеся при ближайшем рассмотрении структурно и сущностно безжизненными, современную атрофию того, что Маркузе называл утопическим воображением, воображением инаковости и радикального различия; чтобы преуспеть через поражение - и проложить непредвиденные и даже нежеланные пути для мышления, которое в поисках неизведанного обнаруживает себя безвозвратно увязшим в слишком привычном и таким образом неожиданно трансформируется в созерцание своих собственных абсолютных пределов.