
Части лица на обложке
Katerinka_chitachka
- 1 777 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сборник эротических историй Милорада Павича - противоречивая книга, оставившая меня с противоречивыми и смешанными чувствами.
Здесь прекрасный образ занятия сексом как чего-то возвышенного, поэтического, музыкального и художественного, чего-то, сравниваемого и тесно связанного с настоящим вдохновением, творческим экстазом и самим искусством в одних рассказах соседствует с вызывающими, дерзкими и вульгарными сценами в других. Здесь проститутки являются носительницами чуть ли не самой священной профессии: словно жрицы Эроса, они преподают уроки любви неопытным юношам и удовлетворяют зрелых мужчин, как если бы то было для них истинным служением своему богу. Мудрые, чистые в своей порочности, чуть ли не святые, они сильно контрастируют с аристократическими, благородными на первый взгляд дамами, которые вдруг оказываются самыми настоящими блудницами - ненасытными, аморальными, дьявольски обольстительными. В любом случае, это всегда образ интригующий и неординарный.
У меня вообще создалось ощущение, что автор обожествляет женское создание, ставя его на позицию выше своих мужских героев. Героиня возвышается или буквально - через свой властный и доминантный характер, или образно - в своей, как уже говорилось, мудрости, чистоте, в своей возможности любить и отдаваться этой любви полностью. Она как будто всегда любит больше, в состоянии любить больше. Автор явно старается взглянуть на любовь глазами женщины, что он делает систематически, повествуя от женского лица. У него это хорошо получается - вжиться в чужую роль, что в комбинации с чисто мужским стилем описания - трезвым, повествовательным, слишком прямолинейным порой, практически без лирики, особенно в эротических сценах - даёт интересный результат.
Продолжая рассуждение о стиле написания у Павича, стоит выделить и другие в нём противоречивости. Так реальные, узнаваемые события совсем внезапно могут быть прерваны какой-нибудь совершенно ненормальной, непоследовательной, абсурдной сценой, а в красивые, интересные и меткие высказывания и метафоры врываются абсолютно непонятные, непривычные и неестественные образы и мысли. Всё это рисует новый, отдельный мир с неузнаваемой для читателя действительностью и собственной логикой. Всё это любопытно поначалу, необычно, но постепенно утомляет и всё больше начинает раздражать, сбивая с толку и оставляя некоторые из рассказов и фрагментов недопонятыми, если непонятыми вовсе. Может, какой-нибудь очень эрудированный и пытливый читатель в состоянии без труда расшифровать тайные послания и глубокий символизм (если они есть вообще) Павича, однако меня большинство произведений из книги оставили с чувством… неудовлетворения, да!
О подборке произведений для сборника можно сказать опять-таки двояко. С одной стороны радует их разнообразие: здесь и исторические события разных периодов, начиная с X века, и более современные рассказы, выдержанные в немного ностальгическом тоне. Читатель побывает в Вашингтоне, Париже и Праге, не особо прочувствовав присутствия этих городов в текстах, но зато сербского колорита он найдёт достаточно. С другой стороны, лучше бы сборник был гармонично выдержан в одном каком-нибудь стиле, придерживался одной определённой линии, оставив в стороне невписывающиеся в общую картину политический рассказ-аллегорию и некоторые фрагменты про «это», почти вырванные из контекста.
Подведение итогов:
Эта книга - пока что первое и единственное, прочитанное мной у Павича, поэтому я наверняка не в праве, не прочитав других его работ, советовать остальным начинать знакомство с творчеством сербского писателя именно с неё, но как раз-таки именно потому, что в этой книге собрано столько разных его творений, отовсюду понемножку, то, мне кажется, её вполне можно назвать репрезентативной: читатель узнает, чего можно ожидать от остальных произведений Милорада, а так же определится или утвердится в своей позиции по отношению к абсурдистской прозе в литературе вообще или конкретно данного автора. Ещё кое-что, чего читателю при прочтении книги не избежать - это впечатления, что у Павича в творчестве всё неминуемо сводится к интимности и её пикантным деталям, даже в самых отвлечённых и далёких от неё темах. И, как будто этого всего недостаточно, автор не брезгует такими топиками, как инцест, гомосексуализм и детские разврат, - возможно экспериментируя, нащупывая границы дозволенного и находясь в поисках абсолютного предела.
На мой взгляд наиболее яркие, впечатляющие и запоминающиеся произведения:

Когда мне было еще совсем немного лет, и все, связанное с сексом и эротикой, ужасно волновало и приводило в трепет, мне удалось попасть на книжную выставку в ВДНХ. там добрые тетеньки-продавщицы прсили маленькую девочку:

За изящными метафорами Павича не всегда угадываются привычные пошлости. Идея сборника в целом притянута за уши -- отрывки из других произведений слегка разбавлены законченными рассказами "про это".

Быстрее всего человек забывает самые прекрасные моменты своей жизни. После мгновений творческого озарения, оргазма или чарующего сна приходит забытье, амнезия, воспоминания стираются. Потому что в тот миг, когда реализуется прекраснейший сон, в миг творческого экстаза - зачатия новой жизни человеческое существо на некоторое время поднимается по лестнице жизни на несколько уровней выше, но оставаться там долго не может и при падении в явь, в реальность, тут же забывает миг просветления. В течение нашей жизни мы нередко оказываемся в раю, но помним только изгнание...

Будь-яке майбутнє має одну велику позитивну властивість: воно ніколи не буває таким, яким ти собі його уявляєш.

Человек похож на судовой компас: вертится вокруг своей оси и видит все четыре стороны света, однако то, что происходит снизу и сверху, остается скрытым, оно ему недоступно. Но как раз это-то и хочется узнать, это-то и интересует: любовь снизу и смерть сверху.
Любовь бывает разных видов. Одну можно подцепить только вилкой, другую едят руками, как устриц, иную следует резать ножом, чтобы не удушила тебя, а бывает и такая жидкая, что без ложки не обойтись. Но есть и такая, как яблоко, которое съел Адам.
Что же касается смерти, то это единственное, что под сводом небесным может, как змея, передвигаться и вверх и вниз по древу нашего происхождения. Смерть может веками ждать твоего рождения еще до того, как ты родился, а может вернуться за тобой, выйти тебе навстречу из далекого будущего. Кто-то, кого ты не знаешь и никогда не увидишь, может натравить на тебя свою смерть, как охотничью собаку на дичь, или послать ее вдогонку за тобой с такого расстояния, которое невозможно себе и представить...












Другие издания


