– Вы можете нарисовать виденное вами на бумаге? – спросила Людочка.
– Художник из меня, конечно, никудышный, но попробую, – из кучи предложенных ему фломастеров Кондаков выбрал коричневый, голубой, жёлтый и чёрный.
Творческий процесс, сопровождавшийся ехидными замечаниями некоторых сторонних наблюдателей, закипел, и спустя недолгое время на всеобщее обозрение был представлен рисунок, достойный разве что первоклассника. Небо изображалось голубым цветом, маковки церквей – жёлтым, деревянные постройки – коричневым, дым из труб чёрным. Всё остальное оставалось девственно белым.
Ваня, вопреки ожиданиям, похвалил рисунок:
– Не Васнецов, конечно, но впечатляет. Вот только экспрессии маловато.
Цимбаларь придерживался диаметрально противоположной точки зрения.
– Не пойму, кто это малевал, – сказал он. – То ли курица лапой, то ли осёл хвостом… Нечто похожее я видел однажды на выставке «Творчество душевнобольных».