Расскажи мне сказку

Дезориентирующее неврологическое состояние, которое затрагивает визуальное восприятие человека так, что субъект воспринимает объекты существенно меньшего размера, чем они есть в действительности, а объект кажется далёким или чрезвычайно близким в то же самое время, получило название Синдром Алисы в Стране Чудес. © Википедия.

Когда-то давно-давно мне рассказывали, что есть две великие сказки, которые помогают определить, что у вашего ребёнка побеждает в извечной борьбе разума и чувств. Если ему больше нравится "Маленький принц" Экзюпери, то эмоции почти всегда побеждают его рассудок. Ну, а если ему нравится безумная и сумасшедшая "Алиса в стране чудес", то, как ни странно, он более склонен к логическому мышлению. Может быть, это действительно так. В конце концов, кто если не логики могут наиболее глубоко проникнуть в природу абсурда и сюрреализма? Льюис Кэрролл, математик, логик, уж он точно знает, где в уравнении нашей реальности надо поставить минус или скобки, чтобы обыденность сменила своё значение на прямо противоположное.

Можно любить или не любить "Алису...", но признать, что это великое произведение придётся. А это именно великое произведение, потому что оно смогло за относительно небольшой промежуток времени обрасти вокруг себя такой мифологией и дать мировой культуре столько устойчивых архетипичных образов, что многие куда более плодовитые и гениальные классики детской литературы могут только позавидовать. Посудите сами: все мы прекрасно знаем и воспроизводим в памяти образы и эпизоды с Чеширским котом, Королевой, Белым кроликом, Гусеницей, Мартовским Зайцем и Безумным Шляпником примерно одинаково, даже если в том переводе, который мы читали, они назывались по-другому. Образы до того разбухли, что контуры обычных персонажей сказки лопнули, и все эти диковинные сознания ещё "при жизни" мифологизировались во что-то устойчивое. Так и путешествуют из произведения в произведение, как древние мифы или библейские товарищи. "Алиса в стране чудес" — культовая вещь, как ни крути.

Я читала три или четыре перевода "Алисы..." (неточное число, потому что я всё раздумываю, стоит ли включать сюда набоковский пересказ. Наверное, стоит). И точно могу сказать, какой из них нравится мне больше всего: однозначно, это Заходер. Во-первых, он сразу оговаривается, что это "пересказ", а не перевод, хотя и идёт очень-очень близко к тексту. Во-вторых, именно для ребёнка он понятнее всего, так как там куча смешных отступлений и диалогов с читателем, которых нет в оригинальном тексте, но которые очень к месту. В-третьих, он именно "атмосферный", шутливый, смешной и живой. Перевод Демуровой я не люблю, она так зацикливалась на оригинале текста, что большую часть шуток постаралась перевести дословно, и получилась сухая академическая ерунда, пособие для переводчиков, но никак не обаятельная детская книжка. Именно Демурову я читала в издании безумной красоты, но даже это не спасло меня от грозного рычания в её адрес. Нельзя забывать, что книжка детская и переводится для детей! Дети не будут читать пятьдесят страниц комментариев и объяснений в конце книги, им подавай живую Алису из плоти и крови, которая бегает по своим снам, задрав подол и вытаращив глаза. Взрослые пусть учат английский и читают в оригинале, в конце концов. Кстати, набоковский пересказ тоже очень неплохой, а вот, кажется, щербаковский посредственный и незапоминающийся. Единственное, что у Заходера мне не понравилось, так это то, что он обрезал конец. Конечно, слова "..сон, который, наверное, никогда не забудешь" — идеальное завершение и итог всей книжки, но я просто жадина в отношении печатного текста, и мне искренне жалко пропавшей пары абзацев. А ещё у Заходера прекрасно и смешно переведены стихи, адаптированы именно для узнавания "отечественным" ребёнком, а не калька английского текста. "Кто зовётся Второпяхом? <...> Второпях зовут отца!" Это же гениально!

Кстати, с детства почему-то терпеть не могу сцену с Грифоном и Рыбным деликатесом (Квази-Черепахой или как там её только не обозвали). Всегда пропускала раньше эти страницы.

И последняя чисто субъективная заметка. Я совершенно не люблю все экранизации "Алисы..." и все мультики, снятые по ней, даже если они очень хорошие. Фильм Тима Бёртона вообще чистой воды эксплуатация мифологем из книжки, но никак не экранизация оригинала. В моём понимании, "Алиса..." — это бурный катализатор личного потаённого процесса воображения, каждый должен воссоздать для себя эту реальность сна и игры сам. Это же игра, в конце концов! Чем ворон похож на письменный стол?

Слово "серый", несмотря на свою "серость", всегда было мне симпатично. Ну, во-первых, будучи Сергеем, я в детстве частенько слышал от своих друзей такое привычное обращение: "Серый!", во-вторых, я был, да и до сих пор остаюсь, сероглазым. Поэтому я искал в сером цвете положительные стороны, а не отрицательные; я не обращал внимание на такие словосочетания как "серая личность" и "серая мышь", но зато знал, что, если в серый добавить блеска, то получится благородный серебристый. Как в воду глядел, вот сейчас дожил до времен, когда серебряный цвет стал постоянным цветом моих волос: "мои года - моё богатство".

Может потому в школьные годы я отнесся с особой симпатией к героине сказки Мамина-Сибиряка про уточку, которая носила имя "Серая Шейка". Сюжет этой очаровательной сказки все мы помним с детства, правда, не все в классическом варианте, разночтению способствовал замечательный мультфильм, снятый "по мотивам", в котором была предложена альтернативная концовка. Но в любом случае, мы здесь обсуждаем классический авторский вариант, который провозглашает основной воспитательный и, если хотите, философский смысл, который несколько теряется в мультвоплощении.

А основная философия сказки: нельзя ни в коем случае сдаваться, если попал в трудную ситуацию, нужно бороться до конца. И что же может дать такая борьба, когда сталкиваются интересы уточки-калеки, оказавшейся в тяжелейшей ситуации, и лисицы-хищницы, полновластной хозяйки положения. И с каждым днем незамерзающая часть пруда становится всё меньше и меньше, и лисья морда к тушке бедной птички все ближе и ближе. А переживающий за Серую Шейку заяц может оказывать только моральную поддержку, да и та не ахти как мотивирует, потому что зайчишка не столько поддерживает, сколько пугает.

Если быть объективными, мы должны признать, что обед лисицы серой уточкой всего лишь вопрос времени, спасти птичку может только чудо, но ведь мы имеем дело со сказкой, значит, чудо неизбежно. И все же не забываем и то, чему нас учит сказка - бороться нужно до конца, главное - тянуть время, знаете, как в футболе, когда менее сильной команде удается чудом выйти вперед, и она, понимая, что соперник сильнее и выстоять против него почти нереально, начинает всячески затягивать неигровые эпизоды, рассчитывая, что время игры закончится раньше, чем соперник сумеет реализовать свое преимущество.

Вот, нечто подобное случается и с Серой Шейкой, помощь приходит оттуда, откуда, как говорится, не ждали. В лесу объявляется старичок-охотник Акинтич, заявившийся сюда с дурной целью - кого-нибудь убить, поскольку его старухе требуется новая шуба. Первыми потенциальными жертвами становятся местные зайцы, и в том числе друг Серой Шейки. Однако, зайцам удается дать стрекача, и тут Акинтич увидел подбирающуюся к уточке лисицу и пальнул! То, что у старика было не ахти как со зрением, и он был далеко не снайпер, спасло рыжую хищницу, но это и не суть важно для нашего сюжета.

Важнее то, что неудачливый охотник спас Серую Шейку и от лисицы, и от злого мороза, который доконал бы бедную птичку рано или поздно. Тоже сделал он это не из чистого альтруизма, с такими понятиями простые люди дружат редко, им все же важнее собственная выгода. Но, к счастью для Серой Шейки, её интересы выживания в суровую русскую зиму совпали с интересами старичка порадовать внучек, для которых неожиданная находка могла стать важной и дорогой игрушкой.

Между прочим, в нашей детской отечественной литературе есть еще одна сказка, принадлежащая перу Виталия Бианки, которую можно рассматривать в качестве своеобразного продолжения сказки Мамина-Сибиряка, она называется "Анюткина утка".

Согласно моему школьному читательскому дневнику, чудом дожившему до эпохи компьютеризации, и пережившему оцифровку, книжку Кэрролла я читал в феврале 1979 года, то есть, 40 лет назад. Был это перевод Заходера, чаще других издававшийся в СССР. За сорок лет из памяти выветрился почти весь событийный ряд, сохранилось лишь общее впечатление.

"Алису" очень любят другие писатели, особенно философского и эзотерического направления, частенько используя цитаты из неё в качестве эпиграфов. Во многих художественных произведениях присутствуют отсылки к книге. Поэтому я чувствовал некую свою неполноценность из-за того, что почти не помнил сюжета. И вот настал тот день, когда я сказал себе: "Пора перечитать и обновить впечатления!" Тут, как нельзя кстати, подвернулась игра "Назад в прошлое", и я отправился в прошлое, правда, выбрав для нового прочтения классический вариант перевода Нины Демуровой со стихами, переведенными нашим главным специалистом по инглиш - Маршаком.

Помню, впечатления при знакомстве с книгой отличались спонтанностью и диким смехом, это было блистательно и виртуозно. Сегодняшнее прочтение уже другое, с попыткой понять, что же это за литературный парадокс такой - культовая книга Льюиса Кэрролла.

Так вот мне показалось, что эта книга - игра, и это "книга-игра", и книга об игре - во всех возможных аспектах. Тут вспоминается строка из оперы "Пиковая дама" - "Вся наша жизнь - игра!", она точнее всего отражает суть "Алисы".

Вся цепочка её приключений в "Стране Чудес" - одна непрекращающаяся игра с миром, где новые входящие ассоциации меняют направление и характер событий, порождают в свою очередь новые ассоциативные ряды. Так и происходит с детьми, когда осваивая окружающий мир, они спонтанно переходят от одного сюжета к другому, используя в качестве игрушек любые подворачивающиеся предметы и слова.

А, поскольку, любая игра есть попытка моделирования реального мира, она служит цели - постижению этого мира во всем его многообразии. Поэтому книга переполнена каламбурами, аллюзиями и двусмысленностями, которые лучше всего иллюстрируют природу зарождающихся связей и ассоциаций. Выбор же возможного решения из возникающих вариантов, Алиса всякий раз совершает не столько осознанно, сколько, руководствуясь интуицией

Вы никогда не задумывались, почему автор выбрал в качестве главного героя не мальчика, а именно девочку? Мне кажется потому, что образное интуитивное восприятие мира, так сказать "правополушарное", считается прерогативой слабого пола, Алиса здесь выглядит более естественной, чем, к примеру, Джонни.

"Игровое" направление книги усиливает и внедрение в её структуру карточной игры - действующими лицами становятся игральные карты. В "зазеркальном" продолжении вместо карт будут введены шахматные фигуры - сменится тип игры, но сохранится главный принцип.

Но и то, что приключения Алисы оказываются сном, тоже вполне закономерно, наигравшиеся вволю дети тоже вынуждены возвращаться в реальную жизнь, обогащенными опытом, приобретенным в играх, хотя сами игры после их окончания утрачивают свою реальную составляющую, превращаясь в некое подобие сладкого увлекательного сна.