Полвека на флоте

«Английские газеты отмечали безукоризненное поведение советских моряков на берегу. Но объясняли это курьезно: «У русских вся команда состоит из комиссаров. По поручению Коминтерна они прибыли в Англию устроить революцию». Пантелеев Юрий Александрович, адмирал, большевистская кличка «Комсомол», министр морского флота СССР Сам из идейных большевиков, что уже говорит само за себя. У таких людей нет никаких сомнений в том, что разделение страны на разные лагеря по взглядам – это вполне нормально. Его пропуском в мир большевизма стал банальный грабеж. Правда, тогда это именовалось словом экспроприация. Сперва молодой Пантелеев учувствует в отбирании яхт у богатеев. Но на яхтах нельзя плавать – буржуи сняли паруса и спрятали их. Тогда Пантелеев напрашивается в группу активистов, которые обыскивали дома противников советской власти и сам ищет спрятанные ценности и, конечно же, паруса. Отец Юрия принимал участие в советизации Александринского театра. Что бесит в таких деятелях революции, так это их двуличие. Забирать имущество они могли только у своих, западных не трогали. «Срочно готовим к спуску на воду новые яхты, чистим их, красим. Но как-то утром приходим и видим на некоторых из них бумажные листы с надписью: данное судно является собственностью посольства такой-то страны и потому национализации не подлежит…Что делать? Доложили начальству. Ответ: «Не трогать! Собственность иностранных государств неприкосновенна». В духе тех лет считалось сперва заклеймить танцы на всеобщем собрании, а затем идти танцевать до упаду! Главным пропуском Пантелеева к власти оказалось его участие в подавлении Кронштадтского мятежа. В «лучших» традициях Павлика Морозова, этот 17-летний пацан показывает пути подхода к крепости, где засели моряки, противящиеся советской власти. Это было для него так же естественно, как разбирать заборы окрестных домов для того, чтобы сжигать их в топке паровоза, ведь угля и дров в стране не хватало… Советский флот, отобрав яхты у богачей, нарек эти яхты сухогрузами и повез товар в ближайшие буржуазные страны. Грузом оказались жд рельсы, тоже вероятно собранные по окрестностям. Вскоре Пантелеев назначается младшим штурманом на линейный корабль «Марат» (бывший «Петропавловск). Новые корабли никто и не собираются строить, просто переименовывают и слегка переделывают старые, царские. Вообще, складывается впечатление, что существование новой страны было под вопросом примерно пару лет. Сам проект революции был задуман сперва для банального грабежа, оформлять Россию в советское государство не собирались, хотели лишь попугать капиталистов, да пограбить. Но потом поняли, что вместо прямого грабежа можно обойтись добровольной «помощью пролетариату западных стран». Описание жизни в первые годы советской жизни может сравниться по своему колориту с лучшими сценами Булгаковского «Собачьего сердца». Советских моряков на царских развалюхах направляли в цивилизованные страны на потеху мира. «Кто что имел, тот в том и ходил, по возможности подделываясь под флотский стиль. Перешивали фланелевки под кителя со стоячим воротником, донашивали старую офицерскую форму, разумеется без царских погон. В качестве верхней одежды носили длиннополые бушлаты.» Форму морякам стали выдавать лишь в 1922 году. Пять лет оборванцы веселили ненавистных капиталистов. В книгах по истории Покровского просто отрывались обложки, между строк вписывались цитаты от Маркса и зачитывались такие экскурсы в историю на лекциях будущим морякам. Пантелеев хорошо справлялся с этим делом. Воинских званий на советском флоте тогда не было! Царила анархия. Моряки продолжали пользоваться трехфлажной книгой старого флота. Случались казусы, когда теряли корабли из-за переименования. Выходил из порта корабль «Океан», а возвращался под именем «Комсомолец» и все долго искали пропавший якобы «Океан». Как тут не вспомнить про стратегию… Если проанализировать действия советских моряков за рубежом, то можно уверенно высказать предположение о том, что их использовали западные капиталисты в качестве штрейкбрехеров. Только организуют в каком-либо иностранном порту докеры забастовку, как туда направляется советское судно и разве могут местные пролетарии отказать советским пролетариям? Забастовка прерывается, все работают, а в конце докеры получают награду: «мы угостили грузчиков флотским ужином, а на память они унесли много значков с профилем Ильича и красных звездочек — моряки запаслись ими еще на родине.» В Индии моряки наоборот «помогали» рикшам тем, что отказывались пользоваться их услугами. Пантелеев принимает участие в так называемом восстановлении подводного флота. Лодки делались словно специально без водонепроницаемых перегородок для того, чтобы ей было легче затонуть в случае неисправности и пробоины. Тренировки подводный флот проводил в мелком заливе, где даже было невозможно отработать погружение. Но разве это главное? Главное сказать, что учения состоялись. Позднее это очковтирательство пригодится Пантелееву, когда он станет командующим Тихоокеанского флота. Торпед на флоте было мало, их берегли, поэтому стреляли редко и обязательно на небольших глубинах. Каждую выпущенную торпеду потом долго искали и если не находили, то был скандал. Торпедные аппараты иногда использовались для перевозки продуктов и всякого хлама. Интересные закономерности советского флота: 1. При строительстве базы для подводных лодок для нее подобрали единственный на Черном море замерзающий порт. Подводники забили тревогу, даже обратились в ЦК партии. Но пока вопрос утрясался, база строилась. Разобрались во всем, лишь когда работы приближались к концу. 2. Списки командиров, получивших звания, публиковались в газете «Красная звезда», которая приходила в Севастополь с утренним поездом. На перроне вокзала раньше всех появлялись жены командиров. Каждой не терпелось первой узнать, какое звание присвоили «моему». Людей не уважали настолько, что не удосуживались сообщить им лично про их повышение, или понижение в чине. 3. Все новшества флота делались по принципу «не так, как у буржуев, а наоборот». Например, торпедные аппараты внезапно размещались по бокам судна. «Стреляли из подводного торпедного аппарата. Его устройство было явно неудачным. Установлен он был в корпусе перпендикулярно борту корабля, и на большом ходу выстреливаемая торпеда испытывала сильное боковое давление, что не только влияло на точность стрельбы, но могло привести и к поломке торпеды.» 4. В морских академиях тогда не было ни физкультурных залов, ни бассейнов. Но заставляли жестко заниматься спортом и сдавать зачеты. «Бывало, в морозный день в холодном, битком набитом трамвае целый час добираешься до академии и, бросив портфель, бежишь за несколько кварталов в бассейн. Помещения остыли за ночь. Стуча зубами, сбрасываешь одежду, хватаешь деревянную винтовку и вместе с ней прыгаешь с трамплина в воду. Пока отработаешь прыжок, в голове помутится, а тут еще надо дистанцию проплыть несколько раз. Приходили в классы разморенные, как раки. Вот и отвечай после этого на вопросы тому же строгому Вознесенскому…Случалось и так: завтра экзамен по тактике, а сегодня после занятий встань на лыжи и в лютый мороз, в пургу обойди по Неве Васильевский остров и финишируй у Тучкова моста…» 5. Если было решено где-то наверху, что на финском острове находятся вражеские войска, то даже доклады нескольких разведчиков не могли повлиять на отмену принятого ранее решения. «Ребятам не поверили и решили действовать по первоначальному плану. К острову направили боевые корабли. Они открыли ураганный огонь по береговой полосе в местах высадки десантов. Враг не ответил. Я стоял на мостике корабля, наблюдая за высадкой полутора тысяч бойцов, и мне казалось, что я вижу в бинокль и огневые точки, и вражеских солдат. На самом деле остров был пуст… Оставалось сожалеть, что мы не поверили бойцам разведки и напрасно потратили столько сил и боеприпасов» 6. Отсутствие системы взаимодействия межу флотом и авиацией приводило к тому, что они обстреливали друг друга, искренне полагая, что воюют с врагом. 7. Во время войны в Ленинграде придумывали самодельные тралы для уничтожения мин, гибли люди и корабли, а тем временем «…выяснилось, что Морским научно-техническим комитетом давно разработаны отечественные электромагнитный и акустический тралы. Они уже прошли испытания и получили самые высокие оценки.— Сейчас оба трала совершенствуются, — спокойно пояснил Киреев. Эта справка поразила нас всех. Мы, оказывается, имеем хорошие тралы, но хотим сделать их еще лучше, а тем временем подрываются и тонут корабли, гибнут люди!» 8. У так называемого советского флота не было ни систематической разведки, ни обеспеченной стоянки флота, ни хорошо организованного снабжения. Да и связь работала неважно. Если обнаруживался враг, то происходило следующее: «Противник обнаружен в 15.35, мы в штабе узнали об этом через два часа, а эсминцы из Моонзунда выйдут лишь в 4 часа утра, другими словами, через десять часов после обнаружения конвоя…» 9. Из рубрики без слов: «В торговом порту, чуть ли не на самой линии фронта, лежат сорок два барабана дорогого импортного кабеля. Москва опасается, как бы кабель не попал в руки немцев, и приказывает потопить его в самом глубоком месте Невы…»

Подводя итог, можно сказать, что не бывает и не может быть чудес на свете и невозможно из кожаного портфеля сварить такой же студень, как из натурального мяса, сколько бы не пытался Юрий Александрович доказать на обратное. И невозможно из награбленных судов создать государственный флот. Как ни крути, командующий таким флотом как был, так и останется в душе по сути своей обычным корсаром. Сколько не пой песню о тех, кто, будучи никем, стал всем, реальность от этого не изменится. Аминь!