
Жизнь замечательных людей
Disturbia
- 1 859 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я прочла примерно треть книги, когда вдруг оказалось, что автор - "государственник" и охотно делится своими политическими взглядами и размышлениями. Бросать уже было поздно, да и несправедливо по отношению к самой книге и ее главному герою.
В целом, написано очень неплохо. С большой любовью к Сперанскому и вниманием ко всем деталям его жизни. Причем, эта жизнь не висит в воздухе, а очень тщательно вписана в исторический контекст. Есть попытка анализа и делаются кое-какие общие выводы.
На мой взгляд, если бы автор смог удержаться от пространных политико-исторических рассуждений - это пошло бы только на пользу произведению.

Одна из лучших и полнейших книг про Сперанского. Хотя про него там - половина. Очень много отступлений, подробностей, рассказов о самых разных исторических персонажах, которые имели отношение к Сперанскому. Есть довольно мощные и витиеватые размышления об эпохе, о Павле, об Александре.
Личность Сперанского показана замечательно. Разобраны и проекты преобразований и отношения с властью, и личная жизнь. Выявлены черты и особенности характера, мировоззрение, жизенная философия.
Читается трудновато, все-таки больше научная книга, чем популярная.
Мне было интересно читать. Не столько сама книга интересная, а персонаж.

В пору, когда жизненная энергия бьет в тебе ключом, когда полон сил и целая жизнь впереди, кажется, что главное — это найти себе дело, способное наполнить смыслом будущую жизнь. При этом, конечно, понимается, что всякое дело делается не в вакууме, а в какой-то среде, в определенном людском мирке, и что среда эта может быть исключительно вредной, чуждой душе всем содержанием своим. Но думается тогда, что значит любая среда, когда нашел дело и полон сил? Пусть она чужда — неужто нельзя в любой среде оставаться самим собой? Пусть она вредна — неужто помешает она делать дело? Лишь на склоне лет приходит сознание того, что на устройство взаимоотношений с окружающими много надобно душевных сил — столь много, что и на дело может не хватить.

Жизнь вразрез с собственными убеждениями, в противоречии со своей совестью и честью может представляться не особо губительной для души, когда в эту жизнь только вступаешь. Кажется поначалу, ну что случится, если, давимый обстоятельствами, однажды иль дважды поступишься своей совестью и честью? Что станет от того, что покоришься на какое-то время обстоятельствам, стерпишь унижение? Пригнись, притаись, выжди — придет время, и вновь заживешь в согласии с самим собой, со своей совестью. Ан нет! Душа, однажды насильно сжатая в комок, уже не расправляется. И ты навсегда разучаешься радоваться, навсегда лишаешься способности наслаждаться.

Официальная правительственная власть, сколь прочной она ни является, всегда стремится выставлять себя выразительницей высоких общественных идеалов и отождествлять собственные интересы с общественными. В этих условиях любому необходимо иметь немалое мужество, душевную стойкость, чтобы отделить свою родину от правительства, чтобы соединить в неразрывное целое слова «восстание» и «патриотизм». Но еще большее мужество требуется тому, кто всю предшествующую жизнь рос под крылом этой хищной птицы, называемой правительственной властью, кто привык связывать свое существование с нею, кто был плоть от плоти ее. Всего трудней восставать против правительства тому, кто находится у него на службе.















