Пропавший без вести. Новеллы

Очень долго сомневался - можно ли начинать писать. Нет, уверен-то был, что делать этого в зеленых трусах никак нельзя. Но, с другой стороны, никто ведь и не увидит, поскольку зеленые эти трусы находятся под синими джинсами и синий цвет поглощает своей непрозрачностью. Но вдруг - начнешь писать, а кто-то закричит "Ату, хватай его, ребята, он в зеленых трусах пишет". Вроде и один сейчас, но кто их знает, нет той уверенности. Ну вот, трусы сменил и можно смело приступать.

От Карла забеременела женщина и поэтому его отослали в Америку. Ничего подобного. Карл убил эту женщину, съел ее и сбежал. Куда еще бегут все преступники. И зовут его не Карл, а Бен Джойс-Щекотало, который жить не может без овощного мороженого и кружки теплого Будвайзера. Все проблемы Карла несостоятельны. Они же все - Робинсон, дядя, Америка - все намного его старше. Всего-то нужно дождаться, чтобы они умерли от старости.

Америка -страна неограниченных возможностей - хочешь в уборщицы - иди в уборщицы, хочешь в гомночисты - иди в гомночисты, да хоть в парковщики - куда хочешь. Право выбора есть всегда. Демократия же. Только не в президенты. Даже если Негро назваться, как Карл. Жалко, что нельзя и несправедливо. Америка-томатный сок.

Можно дать множество личных определений творчеству Кафки, которые, наверняка, уже когда-то встречались, что-то типа Психологии Крысюка или Профессионального Идиотизма. Этот полнейший абсурд особенно тяжел для тех, кто привык все анализировать и делать выводы. Единственное спасение в этом случае - воспринимать Кафку с юмором, но запасы юмора тоже имеют свои пределы. Медленно вбиваемый в мозг толстый гвоздь и сам факт того, что идешь на это добровольно, объясним врожденной тягой к издевательству над собой и собственным сознанием. Впрочем, Кафка тоже занимался именно этим.

Это произведение как нельзя лучше отражает сущность человека, вроде мыслящего, но в то же время живущего идеей собственности и накопительства. Читаешь этот рассказ-монолог и жутко становится, ведь все так и есть, чем больше человек имеет, тем больше потребностей возникает у него, рождается желание накопить, сохранить, приумножить. Вот только кто-то копит знания и развивается, а кто-то копит вещи, продукты, закрываясь в себе и своем маленьком мирке-складе. Рано или поздно этот мирок становится хозяином человека, который уже не в состоянии прожить без вещей, возможно и не нужных ему совершенно. Так происходит погружение в одиночество, добровольное замуровывание себя в комфортном склепе-жилище.

Мрачная атмосфера произведения прекрасно передает горячечные страдания героя-крота, его метания и надуманные страхи. Используемые Кафкой сюжетные повторы и повторы-размышления оправданы, ведь именно так автор показывает рутину, погребающую из дня в день под собой человека, лишающую его воли, порождающую страх вмешательства в устоявшуюся, заболоченную жизнь.

Все мы в некотором роде кроты, живем в своих норках, все подвержены вещизму и самоизоляции, разница только в том, насколько мы еще открыты миру, окружающим нас людям…

Пришлось прочитать все романы Кафки и большую часть его рассказов, чтобы понять довольно простую вещь, в "Америке" выраженную наиболее чётко: все его произведения написаны маленьким мальчиком, который специфически ощущает себя в мире взрослых, даже будучи в теле взрослого. Как именно? Ну... Не знаю, было ли у вас в детстве такое: мама поставила в очередь, допустим, за продуктами и сказала стоять, а сама куда-то ушла в другое место. И вот очередь идёт, а мамы всё нет. Подходит уже. Вот-вот на тебя сейчас воззрится злобная огромная продавщица и спросит, что тебе надо, а ты и не знаешь, что надо купить и что тут вообще продают, почему ты тут стоишь, куда делать твоя мама, продавщица сердится, очередь сзади напирает и торопит, кто-то ругается, кто-то цокает языком, и этот момент всё ближе и ближе... (Один раз такая злобная очередь ко мне действительно подошла, и меня просто из неё с матюками выпиннули, ничего страшного, но вот это томительное ожидание с чувством непонимания и ответственности одновременно — Кафка до мозга костей.)

С "Америкой" это понять проще, потому что главный герой — подросток, 16-17 лет по ходу действия романа, но с ним при этом зачастую обращаются, как с малолетним младенцем. Восприятие мира у него тоже какое-то младенческое: сиюминутность, непонимание социальных ситуаций, вечное чувство вины перед взрослыми и ощущение того, что они знают больше тебя, необходимость слушаться и прислуживать, общее искажение пространства, времени и перспективы. Добавим к этому общее ощущение сна, и мы получим каталог детских кошмаров, например, как если бы ты читал какой-то доклад перед огромной аудиторией и вдруг обнаружил, что на тебе нет штанов.

Сама же Америка, как Америка, — дело десятое, всего лишь символ того, что и за тридевять земель всё то же самое (пусть это и ненастоящая Америка, а Америка в представлении Кафки). Если тебе в этом мире неуютно, то будет неуютно везде, в любых условиях: с деньгами и без них, с женщинами и без них, с одеждой и без неё, с жильём и без него. Карл Росман (главный герой "Пропавшего без вести"/"Америки"), впрочем, никак этого не может уразуметь, поэтому складывает и складыввает различные комбинации этих предметов, стремясь сделать хоть что-то путное. Роман незакончен, так что у него ничего не получается. Но я сильно сомневаюсь, что в конце был бы хэппи-энд и радуга, даже допиши Кафка этот текст.

"Америка" читается гораздо легче других романов, уж не знаю, почему, хотя намеренно нагоняющих тоску вещей здесь тоже немало. После неё как-то особенно хочется радоваться простым вещам и тому, что никто тебя больше не ставит в очередь, пропадая без вести.