
флэшмоб 2010
flamberg
- 583 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Что-то со мной не так - я перестала понимать книги... или книги перестали понимать меня. Раньше я винила себя, мол, плохой из меня читатель. В случае с этой книгой, принимающей участие в игре ДП, вину рискну скинуть на satanakoga . И доказывать ничего не стану! Она подкинула мне эту гадость!
Мало что поняла я из сюжета. В общем, на дворе год 2969 от Рождества Христова. Все научные законы канули в Лету. Наверное, это способствовало появлению мертвецов, ведьм и прочей нечисти. Рональд и Слепец Иегуда отправляются в деревню Новые Убиты, что лежит к северо-востоку от Рима, искать Карту Мира. Но всё не так просто. Она вроде и есть, эта карта, а вроде и нет её. Классический случай: принеси то, не знаю что. Деревня Новые Убиты примечательна тем, что мертвецы там обнаглели напрочь. Мало того, что им невозможно причинить боль даже горящим факелом, так они ещё и живых людей похищают. Каким-то боком участвует в этой телепортации Муравейник. Вся беда в том, что вернуться из мира мертвых нельзя - а вот тут автор промашку допустил. Если уж начал писать книгу абсурда, будь честным с самим собой до конца! Даёшь путешествие в мир мертвых и обратно! А то святая инквизиция даже не знает, как пытать покойника Полифема - куда это годится?
Между обложками книги столько всякой дряни найдёте, что неведомо, как из памяти это выкинуть. Птицы с человеческими лицами, рыбы тоже какие-то мутанты... Рональд и Иегуда (это что, намёк на Иешуа?) бегают от философии к магии, от мертвецов к живым... Сюжет теряется, но в пара вразумительных страниц имеется в самом конце книги. Наконец-то герои пришли к разумному выводу, что миром правит доброе божество. Ради этого надо было вписывать сюда игру слов "стражники" и "страждники"? Ну, а нижеприведённый перл литературы не могу назвать иначе, как подражание известной песне Ф. Киркорова "Зайка моя - я твой зайчик", только наоборот.
Но не всё так плохо! Одна глава очень красиво называется: "Звёзды внутри нас." Раз писатель умеет красиво писать названия глав, значит, со временем научится создавать интересные романы (но это не точно).
И последнее. Не могу я понять такой высокий рейтинг книги на livelib; подозреваю искусственную накрутку. Восторженные рецензии только на нашем сайте. Во всем интернете - только аннотация книги. Когда книгу не хвалят и не ругают, это говорит о многом.

К динамо-машине была прикручена лампочка. Монах вертел ногами с утра до вечера, а братья молились; братья молились, а он вертел. Так шли недели. Братья: Те deum, laudatur! — а он — вжж, вжж… Прошел месяц, и в четвертую стражу ночи лампочка вспыхнула ослепительным пламенем, а король громким голосом возгласил: «Се, прощен народ мой; ныне отпущены грехи его!».
Я не люблю постапокалиптического жанра. Потому что если Апокалипсис, то о каком «пост» может идти речь. Однако в «Карте мира» Ильи Носырева свет уже кончился. Горе тебе, Аль-Магадан, город крепкий, столица Ересии! А мир, чья карта, - остался.
Здесь закон тяготения действует в зависимости от уровня интеллекта падающего тела. Здесь техника отказалась служить создателям, но в редких случаях с ней можно договориться. Здесь никого не удивит злодей, для совершения своих преступлений выворачивающийся наизнанку – буквально, внутренностями наружу. Здесь существуют бок о бок монахи-воины, поклонницы Джоан Роулинг, крестьянская вольница под предводительством весёлого батьки Полифема, ожившие покойники-ревенанты, грифоны, русалки (одну как-то даже изнасиловали), птицелюди, бабы-яги и библиотекари. Но уже мчится на верной помеси коня с дворняжкой благородный рыцарь Рональд, давший обет совершать подвиги во имя прекрасной дамы Розалинды, полосатой библиотечной кошки…
А что вас смущает? Дама как дама, не хуже других. Говорящая.
Так что на антиутопию «Карта мира» мало похожа. Раньше такой жанр назывался «феерия» или «экстраваганца». Оказывается, достаточно дать нашим привычным, даже поднадоевшим чудесам техники достойные мифологические имена, как неожиданно проясняется их по-настоящему чудная суть. Вот что такое, по-вашему, «Мать-натура и Господин Вольфрам зачинают нового Прометея»? Электрическая лампочка накаливания. А «Фаллос Меркурия расширяется по мановению лучей Гелиоса»? Обыкновеннейший градусник. А «Антей, прижатый Геркулесом к земле, бранясь, выдает слова печатные и непечатные»? Типографский пресс. В случае дебюта И. Носырева Антей постарался на славу: невменяемые приключения Рональда и брата Иегуды, инока с инфракрасным зрением (правда, уже ощущается?) разворачиваются и на просторах раскуроченной Европы, и в недрах их собственных мозгов. В мозгах интереснее.
Антиутопия антиутопией, а я неизбалованная, мне – утопией кажется. Очень хочется иногда, чтоб виртуальный Аль-Магадан, столица вещизма и бюрократии, куда-нибудь провалился, а зло стало понятным и преодолимым, как в детстве. Надеть на голову бритвенный тазик, сесть на Росинанта или на Гантенбайна, а там - будь что будет.

В день, когда человечество не смогло справиться со своими творениями, когда прежний мир был сметен, родился бог из машины, отменивший законы физики. Был заложен новый мир, но спустя столетия и он начал трещать по швам. Жизнь и Смерть перемешались, и навести порядок можно лишь с помощью некоего артефакта, известного под названием Карта мира.
Итак, здесь есть условно-средневековый фон, сохранивший кое-какие следы индустриальных времен. Стёб над фэнтези, сказками и мракобесием реальной истории. Всё довольно забавно перемешано, читается весело, интересно, попутно мысли всякие в голове возникают умные. Но просто дико высаживает авторская позиция - все эти предисловия, послесловия, где он мелочно и дотошно расписывает, чем грешит современное фэнтези и чем он, автор, грешить не собирается. Ни фига однако же - он наступает на те же грабли походу их совершенно не замечая. Да и читатели уже их не заметили бы, притерпевшись к жанру, если бы товарищ Носырев по доброте душевной не ткнул нас во всю эту прелесть носом. Непонятно зачем засунутые в книгу комментарии и так уже пропиаренной мной Марии Галиной вообще убивают, особенно когда она начинает сравнивать "Карту мира" с Кэрроловской "Алисой" и расхваливать абсурд. Абсурда тут кстати не так уж и много. Было бы о чем распинаться...
Так что не читайте весь этот сопроводительный материал - читайте сам роман, он очень хороший, интересный и необычный. Глубокой философии, которую нам пообещали из лучших побуждений ЧСВ, тут нет, но той не очень глубокой, что всё же есть, хватит с головой. По крайней мере, лично мне она была близка. Любителям неординарного фэнтези и необычной постапокалиптики тоже должно понравиться.

— Что это? — спросил Рональд, ткнув острием меча поверхность зерцала, мутную, словно болото. В обрамлении проводов эта странная вещь казалась головой Медузы Горгоны.
— Это компьютер, сиречь вычислительная машина, — пояснил Иегуда. — Вот, кстати, и будет тебе, чем заняться, пока я ищу Карту мира.
Рука его совершила несколько точных движений, и зерцало начало урчать и светиться, подмигивая рыцарю и выплевывая буквы, да с такой скоростью, что он просто не успевал их складывать в слова.
Наконец, муть на поверхности диковинного предмета успокоилась, и в синеве зерцала появилась белая надпись «WarCraft».
— Ого, искусство войны! — воскликнул Рональд. — Это древнеанглийский, насколько я разумею. Не стану ли я более опытен в делах рыцарских, если зерцало явит мне свой дивный урок?
Иегуда чуть заметно усмехнулся. Зерцало чихнуло и изобразило какую-то местность, видимую как бы с птичьего полета.
Уголок этот был тихий, Богом забытое место. В центре стояла деревенька из нескольких домиков, возле которой собрались ее обитатели — три крестьянина.
— Вот этот предмет называется «мышь», — сказал Иегуда, и Рональд брезгливо отдернул было руку, но потом взял пальцами небольшую белую коробочку с двумя забавно щелкающими дощечками в верхней части.
— Двигай ею по столу и нажимай эти клавиши, дабы выбрать тех крестьян или других существ и отдать им приказания.
— А разве не проще это сделать при помощи голоса? — спросил Рональд. — Эй вы, мужичье! Соберите-ка урожай, пока светло!
Крестьяне стояли к нему спиной, время от времени одинаковым движением почесываясь.
— Они, в некотором роде, немые, — объяснил Иегуда. — Сэр Рональд, жаль, но я не вижу, что там, в этом зерцале: хотя мне рассказывали об этом в мельчайших подробностях. Но ты разберешься: во времена Цицероновы по-латыни разумели и пятилетние ребята; следовательно, и мы можем научиться латыни — а эта игрушка тысячекратно проще сего мертвого языка.
Он был прав — к концу того получаса, пока Слепец ходил по залам здания в поисках своей Карты мира, Рональд уже преловко гонял крестьян за разного рода провизией, заставлял их рубить дрова, а солдат, которых тут же, не отходя от зерцала, произвел на свет, посылал сражаться с какими-то мелкими, но отвратительными чудовищами, то и дело устраивавшими набеги на его деревеньку.
Иегуда подошел и стал у Рональда за спиной, положив ладони ему на плечи. Тот самозабвенно щелкал мышью, посылая в бой свежеявившуюся конницу.
— Поистине, это глупая игра, — изрек наконец Рональд.
— Чем же она глупа? — откликнулся Иегуда.
— Посмотри, о Иегуда, как такое возможно: один крестьянин ловит рыбу, другой рубит лес, третий добывает руду. Не проходит и пяти минут, как из рыбы, леса и руды они изготовляют… солдата. Разве не смеха достойно подобное превращение? И не грош ли цена солдату, которого изготовили за 5 минут! Где портные, которые шили им одежду? Где та деревня, где набрали этих солдат? Кто сеньор этих крестьян? Где та церковь, в которую они ходят, — или они забыли Бога? Каким крестом они крестятся — двуперстным или трехперстным? Где их жены — или они живут в содомском блуде? Почему в лесу произрастают только осины, как я вижу отсюда, и вовсе нет других деревьев, ни трав, ни ягод, ни грибов? Почему тот крестьянин, что добывает пищу, ловит только рыбу? Где их овцы и поросята, куры и гуси — или они питаются исключительно рыбой? А кто будет взращивать морковь, капусту, пшеницу, овес, горох, просо, ячмень? О Иегуда, все можно связать с условностью игры — но что за беда у них с хозяйством?

Что бы рыцарь ни говорил, ему казалось, что он произносит глупости, едва только мысль слетала с языка. В сущности, он уже привык к этому ощущению и его неизбежности и приучал себя говорить все, что считает нужным, не стесняясь.

...Времена нынче такие пошли. Не будь этого оправдания, род человеческий вымер бы на второй день. А так жил себе да жил, правда, лучше не становился.












Другие издания
